Ввиду ослабления напряженности в районе Карибского моря и связанного с этим снижения напряженности в Европе главнокомандующий Объединенными вооруженными силами стран Варшавского Договора Маршал Советского Союза А.А. Гречко 21 ноября 1962 г. дал указание отменить ряд мер по повышению боевой готовности соответствующих войск и флотов.
После 20 ноября 1962 г. на повестку дня переговоров по разрешению Карибского кризиса встал вопрос о принятии согласованных заявлений СССР и США в ООН, которые закрепили бы взаимные обязательства сторон.
Американская сторона неохотно шла на официальное подтверждение достигнутых договоренностей. Последняя попытка договориться по этому вопросу на высшем уровне была предпринята в первой декаде декабря. В устном обращении Хрущева к президенту Кеннеди, доведенному до американской стороны 11 декабря, отмечалось:
«Казалось бы, мы с Вами подошли сейчас к завершающей стадии ликвидации напряженности вокруг Кубы. Наши отношения теперь входят уже в нормальную колею, так как все те средства, которые Вы считали наступательными, вывезены, и Вы в этом убедились, о чем вашей стороной уже было сделано заявление.
Это хорошо. Мы ценим то, что Вы, как и мы, не догматически подходили к решению вопроса о ликвидации возникшей напряженности, и это позволило нам в сложившихся условиях найти более гибкую форму проверки вывоза указанных средств. Понимание и гибкость, проявленные Вами в этом деле, высоко оцениваются нами, хотя наша критика американского империализма остается, конечно, в силе потому, что этот конфликт был действительно создан политикой Соединенных Штатов Америки в отношении Кубы.
Сейчас надо было бы двинуться более решительными шагами к окончательному завершению ликвидации этой напряженности, то есть надо было бы, чтобы Вы со своей стороны ясно подтвердили в ООН, как это Вы сделали на пресс-конференции и в посланиях ко мне, обязательство о невторжении Соединенных Штатов и ваших союзников на Кубу, сняв оговорки, которые теперь вносятся в проект декларации США в Совете Безопасности, и чтобы наши представители в Нью-Йорке договорились о согласованном изложении в декларациях обеих держав взятых ими на себя обязательств»[190].
В ответном письме американского президента за россыпью вежливых слов проглядывало стремление уклониться от подтверждения достигнутых соглашений, особенно в письменной форме, и уж тем более исключить из переговорного процесса Кубу. По этому поводу Р. Кеннеди в беседе с Микояном в начале декабря высказался безапелляционно: «Кубинцы могут указать в своей декларации все, что они хотят, США это не интересует».
Текст совместной советско-американской декларации так и не был полностью доработан. Американские представители считали, что достаточно зарегистрировать декларацию в ООН, а не выносить ее на обсуждение в Совет Безопасности. Обсуждение проблемы затягивалось. В американской прессе началась кампания, в ходе которой представитель США в ООН Э. Стивенсон за чрезмерно «миротворческую» позицию в разрешении кризиса подвергся резкой критике. Досталось и советским представителям, которые своими действиями «старались ввести американского президента в заблуждение».
Эпилог
7 января 1963 г. представитель СССР на переговорах по урегулированию Карибского кризиса В.В. Кузнецов и представитель США в ООН Э. Стивенсон обратились с совместным письмом к Генеральному секретарю ООН. В нем отмечалось, что хотя обоим правительствам «не удалось разрешить все проблемы», связанные с Карибским кризисом, они считают, что достигнутая степень согласия между ними по урегулированию кризиса «делает ненужным сохранение данного вопроса в повестке дня Совета Безопасности ООН».
29 мая 1963 г. в результате длительных советско-кубинских переговоров, в которых активную роль принял А. Микоян, по настоятельной просьбе кубинской стороны было подписано секретное соглашение об оставлении на острове символического количества советских войск – одной мотострелковой бригады. Что касается оружия и военной техники авиации и флота (самолеты МиГ-21, МиГ-15 УТИ, Як-12, Ан-2; вертолеты Ми-4; ракетные катера типа «Комар» и т.д.), то большинство из них было передано кубинской стороне в течение 1962–1963 гг. При этом, если раньше кубинцы получали часть советского оружия в кредит, а другую – бесплатно, то в сложившейся ситуации было принято решение поставлять вооружение, военное обмундирование (100 тысяч комплектов в течение двух лет) и снаряжение бесплатно. Кроме того, с целью облегчить экономическое положение Кубы Советский Союз взял обязательство доставить на остров промышленных изделий и продовольствия на сумму 198 млн рублей[191].
Присутствие советских военнослужащих на Кубе в последующем неоднократно вызывало негативную реакцию и даже протесты администрации Белого дома. Долгое время Москва отрицала наличие советского воинского контингента на острове. Лишь в 1979 г. Л. Брежнев признал, что на Кубе имеется бригада советских военнослужащих, которая представляет собой «учебный центр по подготовке кубинских военных специалистов». Спустя десять лет, с началом перестройки в СССР, М. Горбачев пообещал госсекретарю США Бейкеру ликвидировать советское военное присутствие на Кубе. Советская бригада в количестве 11 тысяч человек в течение месяца в спешном порядке была выведена на Родину.
Как всегда, без согласования с Гаваной.
Намерение Ф. Кастро увязать вывод советских военнослужащих с ликвидацией находящейся на острове американской военно-морской базы Гуантанамо не оправдалось.
Так завершился, наверное, самый опасный за всю историю человечества военно-политический кризис, едва не втянувший мировое сообщество в глобальную катастрофу.
Ход Карибского кризиса, особенно его кульминационная часть – с 22 по 28 октября 1962 г., – показал, сколь важно высокопрофессионально, всесторонне прорабатывать принимаемые решения и своевременно доводить их до противной стороны, не проявляя скоропалительности и не затягивая, что может привести к разрастанию конфликта вопреки желанию сторон.
Отсутствие у Н.С. Хрущева рабочего органа, аналогичного исполнительному комитету СНБ при президенте США, вносило в действия советской стороны излишнюю сумбурность и нечеткость в решениях, принимавшихся в сжатые сроки.
Чрезмерная секретность операции «Анадырь» привела к излишней напряженности, к «сверхреакции» со стороны США, которую при иных обстоятельствах можно было бы избежать. Как и предсказывали военные, ни в оперативном, ни в тактическом плане скрытно передислоцировать и развернуть ракетную дивизию оказалось невозможным. К 28 октября состояние боевой готовности советских ракетных частей не обеспечивало быстрого нанесения ракетного удара по США: из 36 ракет средней дальности для заправки горючим, окислителем и стыковки с головными частями была подготовлена только половина, и ни на одной ракете не было введено полетное задание.
Вместе с тем впервые в истории Советских Вооруженных Сил была оперативно осуществлена переброска через океан более чем 40-тысячной армии с большим количеством техники и вооружения, причем колоссальный объем работы был проделан четко, в установленные сроки и относительно скрытно. Лишь 14 октября, т.е. почти через месяц после прибытия на остров трех ракетных полков, соединений и частей ПВО, ВВС, ВМФ и Сухопутных войск, воздушной разведке США удалось обнаружить признаки нахождения на Кубе советских войск.
По итогам выполнения интернациональной миссии на Кубе большинство советских военнослужащих было награждено орденами и медалями СССР: 18 человек – орденом Ленина, 38 – орденом Красного Знамени, 591 – орденом Красной Звезды. Свыше 2 тысяч советских воинов были отмечены Почетными грамотами Президиума Верховного Совета СССР и кубинской наградой «Воин-интернационалист» I степени.
Не обошлось и без боевых потерь. За период с 1 августа 1962 по 16 августа 1964 гг. на Кубе при исполнении интернационального долга погибло 57 советских граждан. Такова была цена Карибского кризиса для Советского Союза.
Глава 11.
«Пражская весна», 1968 г.
Долгожданные перемены
В 60-е гг. эстафету бунтарства взяла на себя Чехословакия – одна из наиболее благополучных, на первый взгляд, стран социализма. Но именно здесь постепенно созрел острый внутриполитический кризис. На первом этапе развития реформаторского движения в Чехословакии, как и в 1956 г. в Венгрии, никто не помышлял о посягательствах на политический строй в стране, но динамика событий неизбежно подвела реформистов вплотную к этой цели.
