В пользу детального знания теорий Клаузевица может говорить и тот факт, что Гитлер в отличие от других духовных отцов своего мировоззрения постоянно упоминает о нем как об источнике своих решений и оправдывает их именем Клаузевица. Он ссылается на него в своих речах и публикациях, например в речи 18.9.1922 г., в заключительном слове на суде в Мюнхене 27.3.1924 г., в «Майн кампф» (1924 — 25), в своей второй книге в 1928 г., в публичных речах 27.1.1932 г., 1.9.1933 г., 8.11.1934 г., 14.9.1936 г. и 8.11.1938 г., в прокламации партийного съезда, зачитанной гауляйтером Вагнером в 1938 г., в радиограмме генерал-полковнику Паулюсу 30.1.1943 г., в радиообращении (предварительно записанном на магнитофон) 10.9.1943 г., на совещании 25.4.1945 г. и в своем политическом завещании 29.4.1945 г.
8 ноября 1934 г. в мюнхенском ресторане «Бюргерброй» Гитлер сделал упрек аудитории: «Все вы не читали Клаузевица, а если и читали, то не можете использовать его в интересах современности».[180] Обращаясь к генералам 25 августа 1941 г., он сказал: «Мои генералы знают Клаузевица, но ничего не понимают в военной экономике. Кроме того, я тоже знаю Клаузевица и его изречение: "Сначала надо разбить полевые армии противника и только потом занимать его столицу"». Начальник Генерального штаба Хайнц Гудериан рассказывал о следующем высказывании Гитлера в 1944 г.: «Я изучал Клаузевица и Мольтке и читал все стратегические планы Шлиффена. Я лучше разбираюсь в этом, чем вы». Все это наряду с заявлением Кейтеля в Нюрнберге и сведениями Ханфштенгля свидетельствует о том, что Гитлер не только читал, но и основательно изучал Клаузевица.
В рамках своих исторических представлений Гитлер, как и его бывший учитель Александр фон Мюллер, отводит евреям роль разлагающего фермента и исповедует биологический антисемитизм, реализацию которого он возводит в ранг беспощадной борьбы за существование. «Неужели, — заявил он 1 декабря 1941 г., — природа создала его (еврея. — Прим. автора) только для того, чтобы он своим разлагающим влиянием приводил другие народы в движение? Если это так, тогда апостол Павел и Троцкий достойны наивысшего уважения, поскольку они внесли самый большой вклад в это дело. Своими действиями они вызывают к жизни защитцре реакции. Защита следует за их делами, как бацилла за телом, которое будет ею побеждено». По его убеждению, еврейство является «смертельным врагом любого света», «отравляет кровь других народов», «высасывает из них жизнь», обманывает, вводит в заблуждение, угнетает, отвлекает их от необходимой борьбы за существование и стремится к «победе демократии», которую оно использует как средство разрушения наций.
Гитлер сам достаточно подробно объясняет, каким образом пришел к такому примитивному и искаженному пониманию, которое он называет победой разума над чувством. Стоит почитать его рассуждения. «Сегодня мне трудно сказать, — пишет он в "Майн кампф", — когда слово «еврей» заставило меня впервые задуматься. В родительском доме я вообще не помню, чтобы при жизни отца произносилось это слово. Я думаю, что он считал культурной отсталостью уже тот особый оттенок, с которым люди произносят это слово… В школе у меня тоже не было повода, чтобы изменить это унаследованное от отца мнение.
Правда, в реальном училище у нас был один еврейский мальчик, к которому мы все относились настороженно… но ни у меня, ни у других при этом не возникало никаких мыслей. Лишь в четырнадцать или пятнадцать лет я стал частенько слышать слово «еврей», чаще всего в разговорах на политические темы. При этом я чувствовал легкую неловкость и не мог избавиться от неприятного чувства, которое всегда охватывало меня, когда я становился свидетелем межконфессиональных раздоров. По-другому я тогда эту проблему не воспринимал.
В Линце было очень мало евреев.[182] На протяжении столетий их внешность приблизилась к европейской и стала человеческой. Я даже принимал их за немцев. Смысл предубеждений против них был мне не совсем ясен, потому что единственное отличие я видел лишь в другом вероисповедании. Я полагал, что их преследуют только за это, и различные негативные высказывания против евреев воспринимал неодобрительно и почти с негодованием…
С такими мыслями я приехал в Вену.
Переполненный впечатлениями в архитектурной сфере… я в первое время не замечал внутреннего расслоения населения в этом гигантском городе… Лишь когда постепенно возвратилось спокойствие и первые впечатления начали складываться в образы, я более обстоятельно осмотрелся в своем новом мире и наткнулся на еврейский вопрос… Я все еще рассматривал евреев как конфессию и по соображениям веротерпимости не одобрял борьбы с ними на религиозной почве. Так, например, тон, задаваемый антисемитской венской прессой, казался мне недостойным культурного наследия великого народа. Меня угнетали воспоминания об определенных событиях средневековья, повторения которых мне не хотелось. Поскольку все газеты, о которых идет речь, не считались ведущими… я видел в них скорее злую зависть как результат неправильного мировоззрения».
Так излагает события Гитлер. Кубицек в отличие от него вспоминает, что отец Гитлера был вовсе не просвещенным космополитом, а скорее антисемитски настроенным последователем Шенерера. Кубицек оспаривает также утверждение Гитлера, что тот не сталкивался в реальном училище с проявлениями антисемитизма. Кубицек утверждает, что когда они познакомились в 1904 г., то есть в то время, когда Гитлер ходил в реальное училище, он уже «имел исключительно антисемитские взгляды».
Особое значение в этой связи приобретают следующие детали: в некрологе в память отца Адольфа Гитлера, помещенном в линцской «Тагеспост» от 8 января 1903 г., Алоиз Гитлер назван «исключительно прогрессивно настроенным человеком», который «искренне выступал за свободную школу». Он был относительно разносторонне образован и постоянно отстаивал «правое дело и справедливость». Данные Адольфа Гитлера в этом пункте совершенно очевидно лучше согласуются с фактами, чем описания Кубицека. Точно так же дело обстоит и с другими высказываниями Гитлера по этому поводу. В «Майн кампф» он пишет, что познакомился в школе только с одним еврейским учеником и что антисемитизм не играл среди учащихся реального училища в Линце никакой роли. В действительности из 329 учеников реального училища, в которое ходил Гитлер, было 15 детей иудейской веры. 299 учеников были, как и Гитлер, католиками, 14 исповедовали евангелическую веру и один православную. В классе 1 «Б», в котором Гитлер учился в 1902 г., состав учеников весной 1902 г. по конфессиональному признаку выглядел следующим образом: 28 католиков, 6 евреев, 5 протестантов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
