небе. Вдвоем.
А потом, после всего этого прекрасного пафоса началась банальная суета. Даня на меня навалился, а я пищала – не потому, что мне было тяжело или больно, а потому что: «Даня, ребра! Даня, рука!». А он пытался отдышаться и уложить меня. А я попыталась уложить его – так, чтобы и ребра, и рука были в самом удобном положении. В общем, мы возились как два поросенка в грязи, прежде чем Даня устроился на спине, а я - щекой на плече его здоровой руки.
* * *
Я осторожно гладила его по груди и упивалась этим ощущением - рельеф и колкость под ладонью. А потом вдруг запоздало сообразила.
- Дань… - он потёрся носом о мой висок. – А в больнице говорили, что тебе фиксирующую повязку на ребра наложили.
- Угу.
- А… где она? – я провела ладонью от края до края груди.
- Снял.
- Зачем?
- Ну… я… так вышло, в общем.
Я несколько секунд осмысливала. Господи, как…. Как наш Чарли, который умудрялся стаскивать с себя защитный конус, который ему надевали на шею после операции. Нет, хуже!
- Ты идиот!
Он уткнулся губами мне в ухо, улыбнулся и промолчал.
- Не болит? - мои пальцы, едва касаясь кожи, спустились к низу грудной клетки. Я не знала, не могла вспомнить – в каких именно рёбрах у него трещины. Но погладила на всякий случай все.
- У меня вообще ничего не болит. А у тебя?
- И у меня.
- Вот они, нетрадиционные терапевтические методы в действии, - хмыкнул Даня. Господи, как же мне нравится его чувство юмора. Как же мне нравится в нем… все. А Даня переплел наши пальцы. – Ты есть не хочешь? А то мы только шампанского успели выпить…
Есть я не хотела. Я вдруг снова ощутила это. Ну, то самое. Которое меня сегодня настигало не раз и не два. И Даня снова это как-то понял.
- Ты хочешь спать?
Сонливость наваливалась стремительно. Я не смогла сдержать смачного зевка. И таки ляпнула.
- Я у тебя спящая красавица.
Ну да. Я у тебя. Ты видишь, Даня, как быстро я… Но мысли уже не могли фиксироваться и расползались.
- Ты у меня просто красавица, - Даня вытащил между нашими телами руку и обнял меня, прижимая крепче. – Спи, Лиля.
И я заснула. Ну, почти. Его пальцы гладили мое плечо. Его дыхание шевелило волосы у меня на виске. Я чувствовала всем телом его тело рядом. Я провалилась в какое-то странное состояние между сном и бодрствованием. Я как будто спала. Но чувствовала его пальцы на своем плече, и это как будто не давало мне окончательно провалиться в сон. Слишком приятные были эти прикосновения. Очень нежные. И все-таки очень усыпляющие.
И я заснула. Почти. Как вдруг Даня заговорил. Говорил он очень тихо, но в тишине спальни его было отлично слышно. И сон с меня тут же слетел.
- Знала бы ты, Лиль, какой я ужас сегодня пережил. Мне никто не говорил, что с тобой. Я чуть с ума не сошел – ведь ты была не пристёгнута, в отличие от меня. И почему я не заставил тебя пристегнуться?! – пальцы на моем плече сжались, потом разжались, снова погладили. – А мне никто ничего не говорит, с фиксатором этим пристали, два раза кости складывали, я уже матом орал, а они как глухие, будто не слышат меня. А я как представил, что с тобой что-то… - его губы снова уткнулись мне в висок, что-то беззвучно прошептали. А потом Даня снова заговорил вслух. – Это хорошо, что ты спишь. Так я решусь сказать. Я сегодня понял одну вещь, Лиль. Я люблю тебя, - он вздохнул. У меня же дыхание, наоборот, остановилось. Я только мысленно умоляла Даню продолжать. Повторить. Вдруг мне послышалось?! – Я тебя люблю как… Как не знаю кто. Ты сегодня про кошку говорила. Мужики могут любить как кошки? Я сегодня испугался до усрачки, до соплей, до… Хорошо, в общем, что ты спишь, и не слышишь, как я тут не очень романтично говорю. Но я тебя правда… Теперь даже странно, как я этого раньше не понимал. Что ты самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Я только одного боюсь. Что понял это я слишком поздно. Что я так сильно опоздал с ответным признанием. Я так хочу еще раз услышать от тебя «Я тебя люблю». Хотя бы раз. Ты любишь меня, моя спящая красавица? Если честно, я не очень представляю, как жить, если за это время, из-за всего, что я сделал, ты меня… Ты же сказала, что простила меня. Это значит, что не разлюбила? Господи, хоть бы это было так. – Он еще раз вздохнул. – Все-таки жаль, что ты спишь. Я не знаю, решусь ли я…
- Я не сплю.
Даня, конечно, вздрогнул. А я… А что я? Я уткнулась носом ему в шею и разревелась. Даня, естественно, переполошился, но я долго не могла связать ни слова. Это последствия сотрясения. Это нервы. Это я просто дура. Но услышав эти заветные слова, которые я даже не мечтала уже услышать, во мне что-то лопнуло. И я могла только цепляться в Данины плечи и рыдать. И только полностью излив из себя все слезы, я удостоила Даню ответа. Он состоял из одного слова, но и его хватило, чтобы Данил прижался щекой к моей макушке и тихо шепнул:
- Спасибо.
Мы молча лежали какое-то время, тесно прижавшись. Никакие слова не приходили в голову. Вообще. Кажется, все слова уже сказаны, и после этих слов сказать ничего невозможно.
- А пойдем-таки есть! – услышала я свой жизнерадостный голос. Все. Сотрясение пусть и средней степени тяжести все-таки сделало из меня полную идиотку. Почувствовала, как щека на моей макушке двинулась от улыбки. А Данин голос тихо произнес.
- Скажи мне это еще раз.
- А пойдем-таки есть, - неуверенно
