Они наняли в гостинице лошадей и, не задерживаясь, покинули город. Постепенно человеческие голоса и уличный шум отдалялись, превращаясь в слабое жужжание. Звуки, разлетающиеся как искры, медленно плыли в сторону морского берега, струящийся воздух в сверкании закате слепил глаза, мешая езде. Впереди тускловатым жемчужным отливом светилось Северное море. Между долиной Нэрна и дельтой лежали голые торфяники, справа от которых громоздились горы. С этих высот более семидесяти лет назад принц Чарли вел своих шотландских горцев к гибели.
Почти у самого края берега между камнями бежал небольшой ручей, с веселым журчанием вливающийся в Мори. Вдали, за водной гладью, сквозь медленно проплывающую дымку в розовом небе просвечивала горбатая линия Черного острова. Доминик взирал на все это с какой-то противоестественной, обостренной почти до абсурда живостью, будто впервые видел воду, холмы и каждую трепещущую былинку. Морской воздух приникал к лицу, поглаживая кожу, как ласковая рука ребенка.
Силок. Где-то здесь прячется ловушка с пружиной. Если он попадет в капкан, так и умрет на этом берегу и больше никогда не увидит Кэтриону. Может, для нее это будет даже лучше? Погрустит немного, потом уедет на новую землю и встретит там новую любовь. Как он мог тешить себя напрасными надеждами, как мог думать, что сумеет расшевелить ее своей страстью? И какое уважение он снискал бы у нее, если бы даже добился этого? Поехал бы он в Канаду или Кэтриона с ним в Англию – все одно: кто-то из них погрешил бы против долга и чести, разрушив в конце концов любовь, превратив радость в горечь. Поэтому он заставит себя не ходить к ней этой ночью для ее же блага.
Доминик понимал, что для него было бы лучше покинуть Шотландию еще раньше, но ему казалось, что он не перенесет этого. И потом, он не мог увиливать от дуэли, даже если Флетчеру не суждено погибнуть от его клинка. Ну что ж, утром они сойдутся здесь, и жизнь покажет, верны ли пророчества Изабель. Он не собирался умирать, но если и умрет, станет ли Кэтрионе от этого легче?
День догорал, и к тому времени, когда они со Стэнстедом добрались до Нэрна, стало совсем темно. Они подъехали к небольшой гостинице. Невысокий квадратный дом с каменными стенами производил гнетущее впечатление. Доминик соскочил с седла и постучал.
Наконец дверь открылась, и показалось белое лицо женщины. Она держала за ошейник большую собаку.
– Миссис Макки у вас остановилась? – спросил Доминик. – Меня уведомили, что она здесь.
– Здесь таких нет, сэр. – Женщина оглянулась через плечо и, всматриваясь в глубь дома, крикнула: – Джордж, ты слышал что-нибудь о миссис Макки? Может быть, она живет где-то поблизости?
Изнутри дома немедленно последовал отрицательный ответ. Доминик показал женщине листок и настойчиво спросил еще раз.
– О, это какая-то ошибка, сэр, – сказала она. – Адрес наш, но мы не отправляли никакого послания.
– А есть здесь кто-нибудь с ребенком? Черноволосый мальчик лет полутора?
– О, вы разыскиваете ребенка? Был. Да, сэр, теперь я припоминаю. Мальчик и женщина. Утром они заезжали сюда, но и часа не пробыли. Я даже не запомнила их имен. Макки – кажется, вы так сказали?
– Не знаете, откуда они приехали и куда собирались?
– Нет, сэр, – женщина развела руками, – честное слово, нет. Даже удивительно, кто мог писать вам?
Доминик раскланялся и, извинившись за беспокойство, вышел.
– Это еще не западня? – спросил Стэнстед, протягивая Доминику его поводья.
– Нет, это охота на диких гусей в облаках или поход к лисьей норе по прошлогоднему следу. Нам лучше вернуться домой и разойтись по постелям – как-никак утром мне предстоит драться на дуэли.
Обратно ехали уже не так быстро, лишь иногда переходя на рысь. Тревожное предчувствие подталкивало Доминика к размышлениям. Кто написал записку? Флетчер? Но зачем? Заставить его проскакать тридцать миль в ночи, чтобы измотать перед поединком? Только ли? Может быть, Флетчер хотел напомнить ему, что он знал про посещение «Душ милосердия» и про Эндрю? Что, если он тоже гоняется за миссис Макки? И почему, черт возьми, Флетчеру так важно найти ее теперь, когда уже выяснилась правда о рождении этого покинутого ребенка?
Они приближались к небольшой сосновой роще, за которой лежал спящий Инвернесс. Уже показались зубчатые руины замка над верхушками крыш. Когда роща осталась позади, гулкий стук копыт в тишине усилил ощущение опасности. Окружающий мир, казалось, приготовился предъявить убийцу. Усталые лошади нервно зафыркали, прижимаясь к обочине. Лошадь Стэнстеда трусила еле-еле, будто это была не дорога, а хрупкий фарфор или яичная скорлупа.
Доминик осадил лошадь. Почему, черт подери, Флетчер послал их в Нэрн по остывшему лисьему следу? Просто чтобы выманить из города? Для чего? И вдруг его осенило – Кэтриона! О Боже, только не это! Они со Стэнстедом отсутствовали более трех часов. Он быстро взглянул через плечо:
– Стэнстед...
Сильнейший удар в грудь вышиб из его легких чуть не весь воздух. Лошадь занесло в сторону, и на развороте Доминик увидел, как его друг опрокинулся на спину, сваленный невидимым противником. Сын герцога, едва успев вскрикнуть, тяжело рухнул на землю. Поводья натянулись подобно нитям воздушного змея. Лошади пустились было вскачь, но их мгновенно остановили материализовавшиеся из темноты люди.
Доминик упал и покатился по дороге. Боже праведный! Засада! Самый простой способ расправиться с врагом, описанный в тысяче книг! Веревка, протянутая на заданной высоте, безотказно выдергивает всадника из седла. Он потянулся к ноге и выхватил нож, но было уже слишком поздно – знакомая фигура с ястребиной грудью встала поперек дороги, а сзади из темноты выросла группа косматых мужчин. Стэнстед, стоя на коленях, силился подняться; лицо его выглядело изумленным. Один из горцев вышел вперед и без предупреждения обрушил кулак на рыжую голову. Вскинув руки, Стэнстед упал как якорь, брошенный в воду, его голова беспомощно ударилась о землю.
– Ну что, не нашли ребенка? – спросил Флетчер. – Очень жаль.
Доминик убрал нож. Численное превосходство противника было неоспоримо.
– Значит, вы знаете, где он?
– Вообще-то мне все равно. – Флетчер сплюнул. Впотьмах его злобно улыбающееся лицо выглядело чудовищно гротескным. – Соболезную вашему приятелю. – Он взглянул на Стэнстеда. – Нехорошо получилось. Неудобно будет перед его отцом, но ничего не поделаешь. Не стоило ему встревать в это дело!
– Так что, может, будем драться сейчас? – намеренно спокойно спросил Доминик. – Какой смысл откладывать дуэль до утра!
Подбородок Флетчера взметнулся вверх, как откидная ступенька экипажа.
