никогда не верил в любовь и не был влюблен. Единственное, что меня всегда заботило, – правила, нарушители этих правил и… игры.
Избегая смотреть на меня, будто стыдясь своего признания, Ной продолжал колдовать над нарезкой для питомца. Вскипел чайник.
– Какие игры? – наконец спросила я, поняв, что он не станет говорить, если его не подтолкнуть.
– В мире мертвых особого веселья нет, и почему-то не все подчиненные воспринимали меня всерьез…
– Почему-то?
– Ну и что, что я люблю книги и сладости? Я особенный!
Я оставила последнее заявление без комментариев и, забравшись на табурет напротив Ноя, терпеливо ожидала продолжения. Он наконец-то сдался:
– Чтобы держать баланс под контролем, иногда я придумывал всякие игры. Испытания для тех смертных, которые не желали уходить.
– Это и меня касается? – Мой голос внезапно охрип. Один удар сердца. Одна секунда тишины. Ной убрал тарелку с бутербродами в буфет и навел порядок на столе.
– Да, тебя это тоже касается. – Он посмотрел на меня и продолжил: – Когда ты умерла и не захотела уходить, я мог бы заставить тебя. Но решил, что нам будет с тобой интересно, тем более что ты предложила стать моим Жнецом.
На этот раз я не удивилась и вообще никак не отреагировала.
– Но ты не выполнила свою часть сделки, – мягко закончил Ной, медленно обойдя стол и присев рядом. Наши колени соприкоснулись.
– А ты не забрал меня, – напомнила я, и он горячо возразил:
– Конечно, нет! Это не по правилам. Но… – Он замялся, пристально глядя в мои глаза, будто пытаясь найти там какой-то ответ, – иногда я думаю, что предвидел это.
– Что?
Ной отклонился и, подперев щеку кулаком, поиграл бровями.
– Точно не помню, но судя по всему, ты мне сразу понравилась. Только это объясняет тот факт, что я согласился на твои невозможные условия. Тогда я еще не знал, что именно почувствовал. Решил, что хочу вновь сыграть в игру. – При последнем слове его губы тронула саркастичная улыбка.
– Ты был раздражен, когда я появилась в Эттон-Крик, – напомнила я.
– Я был раздражен, потому что опять пошел на поводу у смертных. Хоть это и были мои правила, оказалось, эта игра принадлежала тебе.
– Как все было потом? – Во мне проснулось искреннее любопытство, и я с трепетом осознала, что дурные мысли отступили. Позже, конечно, они вновь вернутся, но сейчас Ною каким-то образом удалось оградить меня от них.
Сидя в неудобной позе, он неловко пожал плечом:
– Я пытался помочь тебе упокоиться.
– Не особо-то ты и пытался.
– Поначалу это было единственной моей целью. Потом, правда, стало интересно наблюдать за тобой, и то чувство, которое я испытал много лет назад, вновь вернулось.
Я не стала задавать вопрос, чем закончится эта история, потому что ответ уже был известен. Но я чувствовала, что должна что-то сказать, и не знала, что именно. Может, сказать что-то приятное? Или признаться, что я говорила о нем с Селеной? Ему было бы приятно?
– Я не боюсь смерти, – как-то само собой сорвалось с губ. Ной, наблюдающий за снежинками за окном, медленно перевел на меня взгляд. – Когда на Киру напали… – Я не хотела называть то самое имя. – Когда я услышала крики, мне пришлось подниматься на лифте. – Слова дались тяжелее, чем я думала, хотя прошло уже много дней после того случая. – Мне было очень, очень страшно. Я не могла дышать. Не могла моргнуть, шевелиться, сориентироваться в пространстве, и хотя вокруг горел свет и я должна была видеть свое отражение в зеркале, я не видела ничего. На несколько секунд я просто перестала существовать, выпала из реальности.
Ной выглядел понимающим, но от этого говорить было не легче.
Я спросила:
– Смерть похожа на это? – И затаила дыхание.
– Смерть не похожа на поездку в лифте, – ответил он, выпрямляясь и отворачиваясь. – Смерть – это покой и тишина. Это отнятые шансы. Загубленные мечты. Ничто, пустота.
Я посмотрела на свои сцепленные в замок пальцы, а Ной поднялся на ноги, пробормотав, что чай уже давно остыл. Я не обратила на его притворную суетливость внимания, ведь очевидно, что ему неприятен разговор. Но я не могла остановиться.
– Возможно, именно это мне и нужно. Тишина и покой.
– Для некоторых смерть – это конец, Кая, – услышала я его укоризненный голос над головой, а затем увидела две чашки. По краям моей виднелся бледно-оранжевый круг – осадок от ромашкового чая. – Ты слишком давно не жила полной жизнью. Ты больше не умеешь, Кая, и не знаешь, с чем сравнивать. – Рука Ноя легла на мое плечо – жест старшего брата и лучшего друга, жест парня, который поможет в трудной ситуации. Я переборола желание сбросить ее и сказала:
– Мне придется узнать как, чтобы спасти Леду Стивенсон.
– Верно, – мягким голосом согласился Ной и на секунду сжал мое плечо.
Не знаю, о чем он думал, но я думала о том, что скоро умру, о том, что мне так или иначе придется сделать выбор. Я думала о том, как спасти Леду Стивенсон.
У меня возникло чувство, будто долгое время я бежала куда-то сломя голову и вдруг остановилась на развилке и не знаю, куда повернуть. Грудь разрывали неведомые страхи и желания, тянули меня в разные стороны, тормозили.
– Я не хочу говорить о Леде Стивенсон, – наконец шепнула я. – Я вообще не хочу ни о чем говорить.
– Хорошо, не будем.
– Я хочу обнять тебя, – продолжила я. – Можно?
Он молча изогнул брови, явно удивившись. Я как Кира. Она преследовала меня неделю после смерти отца, ходила за мной повсюду, чтобы не видеть его зловещую тень. Я хожу следом за Ноем, чтобы не видеть собственных демонов.
Она была права, мы похожи.
… Из головы разом исчезли все мысли, когда Ной вдруг придвинул мой табурет ближе, и мои колени оказались между его, а затем он крепко обнял меня за плечи, прижав мою голову к своей груди.
– Так лучше?
Пока еще нет, – решила я про себя и обняла Ноя за талию. Напряжение внутри лишь возросло. Я решила, что Ной должен слышать этот невменяемый грохот моего сердца.
– Ты никогда не спрашивала разрешения, – осторожно заметил Ной.
Я не знала, как выразить то, что чувствую, как сломать стену внутри себя. Тонкая, но по-прежнему прочная, она будто отделяла нас с Ноем друг от друга.
– Я больше не знаю, что делать, – наконец призналась я. Ной отодвинул меня на расстояние вытянутой руки, затем коснулся моих щек ладонями.
– Сейчас ничего не надо делать. Решение обязательно появится, но сейчас, в половине четвертого утра, – на его губах дрогнула улыбка, которую я успела увидеть до того, как закрыла глаза, – ничего не делай, Кая. Пожалуйста, просто ничего не делай, – последние слова я едва различила в его теплом дыхании.
* * *
2 декабря 2016
Мои наручные часы показывали девять, но я так и не освободила место на парковке перед тюрьмой, где пряталась Лаура
