парк. Четверть часа она жалела себя, а затем вдруг увидела под деревом загадочную картонную коробку. Позабыв обо всем, она подбежала к ней, раскидывая сапожками снег, пальцы в варежках крепко сжимали лямки ярко-красного рюкзака.
– Щенок! – воскликнула Мира, расплывшись в улыбке. Она присела перед коробкой на корточки и взяла щенка на руки. Так у него появилась хозяйка, а у Миры первый друг.
… А у детектива Дина так и не появилось друзей. Только через две недели его тело обнаружит Кая Айрленд. Но конечно, сидя в кафе напротив своего дома, он об этом не знал. Вот уже несколько дней его терзала пугающая мысль, что Леда Стивенсон растворилась в воздухе в его квартире, проникла в легкие, стала частью его самого. Иногда он замечал на себе ее взгляды. Она оценивала его, подмечала мельчайшие детали: то, как он стряхивает с плеч куртку, как подворачивает рукава рубашки, как пятерней убирает со лба волосы.
Пожалуй, нет. Если бы детектив Дин знал о том, что он вскоре погибнет страшной смертью, он бы не сидел в кафе и не ел бутерброд с ветчиной; не пил бы четвертую чашку кофе. Он бы вернулся в квартиру еще раньше, сразу же после разговора с Лаурой Дюваль.
Дин не спешил домой, потому что устал бороться с безнадежностью. Он всю жизнь преследовал Криттонского Потрошителя. Затем появился Неизвестный. Дин думал, что готов к ответам, думал, что вот-вот раскроет эту тайну, но все оказалось далеко не так.
У Дина не было доказательств, лишь догадки, основанные на воспоминаниях маленького мальчика, который в глубоком детстве пережил страшную травму.
Дин вышел из кафе и тут же поежился от морозного воздуха. На его волосы опустились невесомые влажные снежинки, забрались под свитер и стекли ледяными каплями по горячей груди. Дин понял, что неизбежное оттягивать бесполезно, и перебежал дорогу. Во все стороны из-под шин автомобилей летели замерзшие крупицы грязного снега. Влажный асфальт отражал оранжевые и желтые огоньки. Из музыкального магазина, расположенного рядом с домом Дина, доносились слабые звуки джаза. По аллее прогуливались пары, кутаясь в шарфы и шали, пряча ладони в варежках и карманах.
Ничто не предвещало беды.
Никто не мог предположить, что высокий молодой человек с раскрасневшимися от мороза щеками, вбежавший в подъезд блочного дома, уже никогда не выйдет на улицу. Его заприметил лишь один человек – работница того самого музыкального магазина. Она складывала виниловые пластинки в старую запылившуюся коробку и подняла голову как раз в тот момент, когда Дин перебегал дорогу.
Анна Марино, двадцатитрехлетняя итальянка, жившая в том же самом доме, что и Эндрю Дин, давно уже влюбилась в него. Иногда они здоровались, встречаясь на первом этаже у почтовых ящиков, но дальше вежливых улыбок дело так и не продвинулось.
Эндрю Дин перебежал дорогу и скрылся из виду, но Анна все еще смотрела в его сторону. Она грустно поджала губы и вернулась к работе, вспоминая случайно подслушанный разговор соседок с верхних этажей:
– Это просто беспредел, – жаловалась одна из них. – Невеста нашего детектива никак не успокоится.
– А знаешь, я ее видела… Такая худая, крошечная… Наверное, даже детей выносить не сможет.
– Иногда мне даже жаль ее. Она такая миниатюрная. Может, наш Эндрю делает ей больно? А что ты смеешься? Вполне возможно. Каждую ночь такие вопли на весь этаж… Что нужно делать с бедняжкой, чтобы она так оглушительно кричала?
Анна Марино поникла, услышав этот разговор. Она на самом деле никогда и не рассчитывала, что у нее и детектива Дина что-нибудь сложится. В этом, конечно, была вина и самой Анны, ведь она была флегматичной, нерешительной, скованной и часто просто плыла по течению, считая, что ничего не сможет изменить в своей жизни.
Анна даже и предположить не могла, что будь у нее чуть больше смелости, возможно, история детектива Дина не закончилась бы так печально. Да, он был одержим, но Анна смогла бы перетянуть его внимание на себя. Если бы она это сделала и у них завязались отношения, Дин не пригласил бы в свой дом Леду Стивенсон…
…А впрочем, Дин всю жизнь провел в мыслях о Криттонском Потрошителе. Если бы нужно было описать человека, жившего в квартире 1003, одним словом, о нем сказали бы «одержимый».
* * *
Первое, что увидел Дин, зайдя в свою квартиру, – неоновые вывески кафе напротив, где он только что сидел. Огромные светящиеся розовые с желтым буквы. Первое, что он услышал – тишина.
По запотевшему стеклу скользили снежинки. Было холодно – Дин видел, как у него изо рта вылетают облачка пара. Голова мгновенно наполнилась воспоминаниями.
Несколько дней назад он купил онлайн удобный матрац, который при необходимости складывался в чехол. Дин улегся на нем, наполовину забравшись ногами под письменный стол, чтобы не лежать поперек дороги на кухню, и тут же провалился в беспокойный сон, полный всякой нечисти, которая пыталась сожрать его.
Когда он потерял бдительность, все и случилось. Леда подползла к нему сзади и поцеловала в шею. Почувствовав щекотку, Дин обернулся в темноте, едва различая очертания окружающих предметов, но чувствуя ее запах, и вдруг наткнулся на внезапное препятствие – стоило повернуть голову, и Леда набросилась на его губы, нещадно впилась в кожу, налегла на его грудь своей.
Дин не давал ей никакого повода так поступать. Как он объяснил ей позже, она испытывает к нему влечение по одной простой причине: для нее он герой. Для нее он человек, за спиной которого она прячется, человек, который оберегает ее от внутренних и внешних демонов.
Но тогда Дин не сразу сообразил, что происходит. Лишь спустя пару секунд, когда почувствовал на себе ее вес, когда ощутил, как ее нога перекинулась через его тело под тонким покрывалом и Леда оказалась сверху – только тогда Дин очнулся и протестующе отпихнул ее от себя, садясь.
Но Леда Стивенсон будто ждала этого. Она обернула вокруг его талии голые ноги и выгнула спину, пытаясь привлечь Дина ближе к себе, внутрь себя.
Он отвернул голову, и ее губы мазнули его по щеке. Почувствовав щекотку, он вздрогнул, но этого было достаточно, чтобы Леда застыла. Его руки прочно впились в ее ребра прямо под грудью и отодвинули возбужденное тело на безопасное расстояние. Леда шумно дышала, впрочем, Дин тоже.
Минуту назад во сне он боролся с чудовищами, а сейчас – с вновь обезумевшей Ледой Стивенсон. Она сглотнула и, будто загипнотизированная, вновь потянулась к Дину. Ее пальцы только скользнули по его шее, а он уже сбросил ее со своих колен и отодвинулся в сторону. Рывком щелкнул включателем и прищурился от яркого света, ударившего прямо в глаза.
Леда выглядела… бесподобно. Будь все иначе, он бы не сумел
