и удобрений всегда вызывает теплые воспоминания о моем втором доме. За эти годы у моих надзирателей было много детей. Иногда целых пятеро детей одновременно делили сырую темную комнату. Наверное, поэтому я не возражал против одиночного заключения. Я не люблю быть в толпе, окруженный людьми. Мы были злой Семейкой Брейди11. У нас были мать и отец, и правила.
Правила были крайне важны.
Правила были подкреплены страхом.
Правила так глубоко укоренились, врезались в мой мозг, что после первого года в неволе мой юный ум поверил, что они правят миром. Так оно и работало: вот почему вообще существовала жизнь на земле. Чтобы служить этим правилам и моим правителям.
У каждого ребенка была цель. И никто не нарушал правил. Мои похитители не были неразумными деревенщинами или работягами. Они были умны, хитры и искусны в манипуляциях.
Я полагаю, именно там я всему научился.
Для меня манипуляции — вторая натура. Лондон достаточно легко это поняла. Я помню тот первый проблеск страха в ее глазах — момент, когда она спросила, кто все контролирует.
У нее есть сила, но она все еще боится потерять контроль. Этот страх потери.
Страх. Страх. Страх. Он заставляет мир вращаться.
Когда я иду дальше в центр города, туда, где блики заходящего солнца отражаются от зданий, а шум скрывает мое присутствие, я двигаюсь вдоль затененных городских линий. Эти темные закоулки есть в каждом городе. Они делают меня невидимым. Я просто еще один человек, идущий по улице.
Я накидываю капюшон куртки на голову. Смотрю на тротуар, пока иду к входу в бар, мой пульс хаотично бьется, ускоряя кровь в венах. Это чувство сильнее страсти к охоте.
Каждый день, когда я появляюсь на улице, может стать днем, когда он найдет меня.
Специальный агент Нельсон объявил о своем присутствии, вновь обещая схватить Ангела штата Мэн. По крайней мере, так утверждается в кратком выпуске новостей. После того, как в местном отделе ФБР произошла утечка и все узнали об обнаруженном ДНК, властям пришлось сделать официальное заявление.
По пятам за Нельсоном следует детектив Фостер, возникая, везде, куда направляется агент. Фостера немного сложнее отследить, поскольку он не появляется в СМИ с такой же частотой, как ФБР.
Я толкаю двери «Убежища», бара, который часто посещает Лоусон. Трудно не чувствовать себя непобедимым, когда все сотрудники правоохранительных органов штата Мэн ищут тебя. Вот он я, мальчики. Идите и схватите меня.
Но здесь нет копов. Только группа шумных ребят из колледжа, две проститутки, несколько бородатых байкеров в коже и одинокий бармен. Несколько бездомных крутятся у бара, тоже стремясь сбежать от своей повседневной жизни.
Эклектичная смесь сломленного, забитого и скучающего. Толпа, в которой легко остаться незамеченным. Именно здесь наша цель появляется каждую ночь, сбрасывая утомительные дни, как омертвевшую кожу.
Я нахожу место в кабинке в дальнем углу. Отсюда я могу видеть вход, бар, толпу и туалет. Заказываю пиво у единственной официантки.
— Конечно, малыш, — говорит она в надежде получить чаевые побольше, после чего уходит. Но ее остекленевшие, пустые глаза показывают, что она не испытывает ко мне никакого сексуального интереса.
Однако шумные парни из колледжа не так восприимчивы, и один из них хлопает ее по заднице, когда она проходит мимо их столика, зарабатывая неистовый смех друзей.
Она игнорирует их с отработанной апатией женщины, которая видела слишком много в свои годы. Я знаю этот тип. Ее жизнь полна никотина. Каждое достижение окрашено желтым оттенком разочарования.
Сцена вызывает воспоминания о моей матери.
Ее пустые голубые глаза, остекленевшие и отстраненные. Толстая рука отчима ударяет по ее бледной щеке. Это не плохое воспоминание. Просто воспоминание. Как и любое другое воспоминание из моего детства. Все они были похожи.
Она возвращается с моей выпивкой, и на этот раз я киваю ей с сочувствием. Я уверен, что у нашего прошлого есть кое-что общее. Судя по потемневшей коже под ее глазом, которая плохо скрыта косметикой, я делаю вывод, что у нее с моей матерью больше, чем одна общая черта.
Я потягиваю пиво. Я не часто пью — мне не нравится ощущение потери контроля. Но было бы слишком подозрительно сидеть здесь без напитка в руке?
Вот мой отец был пьяницей. Старик мог уговорить две бутылки виски за ночь. В конечном итоге это и отправило его в могилу. Болезнь печени. Кислый запах виски все еще вызывает у меня тошноту. Единственное воспоминание из детства, которое оказало на меня прямое и глубокое воздействие. Хотя я подозреваю, что Лондон категорически с этим не согласится.
Мои губы кривятся в улыбке, когда я смотрю на дверь, ожидая, что она войдет. Как будто я могу заставить ее материализоваться с помощью одной мысли. Я делаю еще глоток, просто чтобы почувствовать жжение. Это подходит уколу разочарования, которое я испытываю.
Лондон вернулась в родной город и борется с правительством, чтобы получить останки сестры. Я внимательно следил, когда она и мой бывший адвокат появлялись по телевизору, раскрывая темные секреты ее жизни. Отсматривал интервью с психологами, пытающимися объяснить загадку ее состояния. Даже слушал выступления нескольких неверующих, которые подвергали ее слова сомнению и пытались опорочить ее.
Также было начато расследование о местонахождении ее потерянной семьи. Как в одной большой гребаной мыльной опере. Это приносит телевидению хорошие рейтинги.
«Кто такая на самом деле Доктор Лондон Нобл?» — вопрошал один репортер во время передачи последних новостей.
Судя по всему, на самом деле она Лидия Прескотт.
Я провожу рукой по голове и откидываю капюшон. Сомнение — это гноящаяся язва. Вначале она маленькая, едва заметная, но вы знаете, что она есть. Чем больше вы прикасаетесь к ней, исследуете ее, теребите, тем больше она становится, пока не превращается в черную зияющую рану.
Лондон хорошо играет свою роль. Может быть, слишком хорошо. Она активно ищет информацию о своей прошлой жизни и помогает властям прочесать штат в поисках безумца, который похитил и пытал ее.
Все, что ей нужно сделать, это проехать час в сторону побережья.
Я здесь, детка.
Входная дверь распахивается, и заходит наш лаборант. Лоусон сегодня припозднился, и с усталым выражением лица направляется прямо к бару, чтобы заказать пиво. У него был беспокойный день.
Два ужасных убийства за одну неделю, и давление растет.
Я опускаю голову и смотрю в стакан. Местным в этом баре было бы наплевать на меня, но Лоусон работает в системе. Он знает мое описание. Он работает на местах преступления, которые ФБР
