Артёма, у него как раз большой и дорогостоящий заказ, а после открою собственное дело.
Раздаётся звонок в дверь. На всех порах лечу к порогу, но вместо Лии в глазок вижу её мужа… Что он здесь делает?
— Илья, добрый вечер, — здоровается он на английском. — Мы можем поговорить?
Немного заторможенно ему киваю и впускаю в квартиру. Враждебно он не настроен. По-видимому, драться не собирается. Но что ещё могло привести его сюда кроме сражения за свою жену?
— Я знаю, что она тебя любит, — без предисловий говорит француз, чем заставляет меня одновременно и потерять дар речи и воспылать на седьмое небо от счастья, правда где-то внутри немного смущает червячок волнения — после таких слов и такой интонации обычно следует «но», к моему удивлению, «но» всё-таки не звучит. — Мы подали заявление на развод, осталось лишь подождать истечения всех сроков и правомерно закончить процедуру.
— Хорошо, — кратко отвечаю я и киваю, всё ещё не понимая, почему мне обо всём этом говорит Луи, а не моя принцесса.
— Возможно, где-то в глубине души я знал с самого начала, что мы не будем вместе, потому что в её сердце всегда жил кто-то другой, — с большой грустью и горечью в голосе произносит Луи и прикрывает глаза на мгновенье, будто не в силах смотреть на своего соперника. — Это был ты. Окончательно я в этом убедился несколько дней назад, когда вернулся из командировки. Нет, если быть совсем честным, ещё тогда, на свадьбе её брата, когда она тебя узнала и сняла повязку.
— Лия сама попросила развода, — продолжает он. — Что ж, я желаю ей только счастья. Но почему-то счастья я в её глазах совсем не наблюдаю. Мы с ней расходимся спокойно, без скандалов и разбирательств, а она всю неделю ходит как на иголках, как будто горем разбита.
— Горем разбита? — искреннее удивляюсь я и переспрашиваю, чтобы удостовериться, что я его правильно расслышал и понял.
— Да, Илья, именно, — подтверждает Луи ещё и кивком свой ответ. — И что-то мне подсказывает, что всему виной ты, хоть Лия и заявляет обратное.
— Я? — удивляюсь ещё сильнее. — Я сделал ей предложение, признался в любви… Ничего не понимаю.
— Видимо, где-то ты всё-таки провалился или, как это говорится, на русском — кажется, накосячил, — хмуро произносит француз и кидает на меня угрожающий взгляд. — Лия — удивительная девушка, и раз её сердце выбрало тебя, то будь добр, сделай её самой счастливой. Извинись, исправься, прости — в общем сделай всё, чтобы она искренне улыбалась и сияла.
— Я понял, и я обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное.
Лия (46)
Я дала себе неделю на то, чтобы во всём разобраться и подумать, как правильно преподнести новость о том, что Злата и Матвей — дети Ильи. С частью я уже справилась — поговорила с Луи, который на удивление адекватно отреагировал на новость о разводе и спокойно меня отпустил. О том, что я уже провела ночь с Дроздовым, я признаваться не стала. Это сделает ему лишь больнее, в чем нет совершенно никакого смысла. Пусть остается лишь на моей совести. Надеюсь, что Луи в скором времени встретит ту, которая будет безмерно его любить и лелеять.
Но вот об оставшейся части я страшусь даже думать. Боюсь себе представить реакцию Дроздова. А что, если он и правда не помнит о нашей ночи по объективным обстоятельствам? Тогда и все его последующие слова об аборте, мягко говоря, не совсем верно, расценивать как истинные.
Я долго думаю над словами Макса и решаю, что Илье и правда могли что-то подмешать в том баре. Смутно помню, но, кажется, через пару месяцев после того, как я беременная вернулась в Москву, мелькала новость, что в Сочи поймали преступную группу девушек, спаивавших мужчин и крадущих у них всё имеющееся при себе. Если это правда, то и Илья вполне себе мог оказаться их жертвой. При одной мысли об этом меня ещё больше начинает поглощать чувство вины. И при том разговоре ему не были известны все исходные данные, он мог ответить сгоряча, не так, как думал на самом деле.
Но ведь у меня тоже были не все исходные данные! Откуда я могла знать, что его опоили?!
Сегодня суббота, завтра — воскресенье, дедлайн, последний день, когда я должна рассказать обо всём Илье.
Хорошо хотя бы, что дети у мамы с отчимом, и я могу решить всё, не вмешивая детей.
Сегодня утром Луи забрал последние вещи и съехал в гостиницу. С того времени я делаю всё, кроме самого важного. Убираюсь во всей квартире, готовлю обед и ужин на пару дней для себя и детей, принимаю душ, мою и сушу голову.
Когда все дела по дому переделаны, решаю, что надо просто сказать, как есть и нечего тут думать, ничего уже не изменить, будет как будет.
Раздаётся звонок в дверь, заставляя меня подпрыгнуть.
Хмурюсь, потому что сегодня я не ожидаю гостей. Мама с детьми? Или, неужели, снова Макс? Но в глазке оказывается тот, кого я боялась увидеть больше всего.
— Лия, это я, — слышу приглушенный голос Ильи сквозь дверь, — я просто пришел поговорить. Я помню, что ты просила времени. Я дам его тебе столько, сколько нужно. Я просто пришел удостовериться, что с тобой все в порядке. Впусти меня, пожалуйста.
Медленно подношу руки к замку, поворачиваю ключ, открываю дверь и чуть отхожу вглубь квартиры, впуская мужчину. Он одет по-простому: футболка, куртка и джинсы с кроссовками, — как будто приехал прямо из дома. Лицо серьёзное и обеспокоенное.
Молчу и громко сглатываю.
— Принцесса, — Илья нежно-нежно касается своей рукой моей щеки, — что случилось? Я правда не понимаю, что не так. Я тебя люблю и готов на всё ради тебя и детей. Скажи, что мне сделать, чтобы тебе стало лучше и всё наладилось.
Мои глаза снова на мокром места, я касаюсь руки Дроздова и медленно убираю её от его лица, затем делаю шаг назад и решаюсь.
— Илья, я должна тебе кое в чем признаться, — дрожащим голосом произношу я и замолкаю на мгновенье, чтобы перевести дух и набраться храбрости.
— Признаться? — мужчина немного хмуриться, но продолжает всё также с любовью и беспокойством смотреть на меня.
— Илья, Злата и Мотя… — запинаюсь на мгновенье, но в этот раз быстро нахожу в себе силы продолжить: — Злата и Матвей — наши с тобой дети.
— Конечно, Лия, — как ни в чем не бывало говорит Дроздов. — Я буду любить их, как
