Надолго ли их хватит?
Вечером организовали для генерала баньку, после которой немного посидели, погутарили о житье-бытье. Закидали его вопросами о перспективах нашего пребывания в Кандагаре. Однако, ничего утешительного для себя не услышали. Поняли только одно, что сидеть мы здесь будем «до посинения», и уходить из провинции будем одновременно с советскими войсками. Когда это произойдет и самое главное — как, Алексеев сам ничего не знал. Но высказал предположение, что до конца лета в южных провинциях Афганистана не должно остаться ни одного советского военнослужащего. На замену отъезжающим советникам, больше никого присылать не будут, и соответственно, нагрузка на каждого из нас, будет постоянно увеличиваться. Придется нам переходить на «многостаночную» форму работу. Я напомнил генералу, что уже сейчас «сижу» на трех стульях, а как только Михалыч уедет в отпуск, придется еще один стул «занять».
Заночевал генерал в «каминном зале», стало быть — в моей комнате, поскольку она была самой большой на нашей вилле. Для этого затащили туда еще одну кровать, которую поставили рядом с камином, чтобы генералу ночью холодно не было.
А на следующий день, поутру, поехал я с Алексеевым в Бригаду. Уж дюже он хотел с Варенниковым встретится. Однако у нас получился облом — рано утром Валентин Иванович улетел в Москву, куда его срочно вызвали для доклада у руководства министерства обороны.
Делать нечего, пришлось организовать встречу с «Седым полковником». Последний, давая характеристику царандоевским советникам, участвующим в операции на постах второго пояса обороны Кандагара, назвал меня и Михалыча героями, и рекомендовал Алексееву представить нас обоих к наградам. Алексеев пообещал ему, что нас обязательно поощрят правами руководителя Представительства МВД СССР.
Свое слово генерал потом сдержал, и к 70-ти летней годовщине Вооруженных сил мне и Михалычу дали по почетной грамоте.
И на том спасибо, что совсем не забыли…
А жизнь в Кандагаре в ту пору шла своим чередом. Суточные перепады температуры воздуха поражали. Ночью она опускалась ниже нулевой отметки и по утрам вода в лужах покрывается тонкой коркой льда. А днем все было наоборот. К полудню жара стояла такая, что можно было смело загорать. Что и делали. Особенно Михалыч, который через пару недель собирался уезжать в отпуск, и на работу не ездил из принципиальных соображений. Забравшись на крышу нашей бани, он лежит на «раскладушке» с книжкой, поворачиваясь по одним, то другим боком теплым солнечным лучам. Вот, приедет домой в свой Курск, а там, кругом снег лежит. И будут все встречные и поперечные удивляться, — мол, откуда это он приехал? С Канарских островов, небось?
По выходным дням не знали, чем нам заняться. Мотались по городку как неприкаянные. Огород перекапывать было рано, поскольку земля еще очень сырая. Пить нечего — все старые запасы «Доны» давно прикончили. Ставить новую брагу еще рано из-за ночных холодов и непостоянства погоды.
Да и «духи» что-то немного приутихли. Не к добру это. Наверно накапливают силы и готовятся к решающим боям с неверными.
Юра нашел себе забаву: набивает стреляные гильзы из-под патронов КПВТ «порохом-лапшой» от БУРовских патронов и пытается их запускать как ракеты, предварительно установив на наклонный жестяной желоб. «Ракеты» изрыгают из себя пламя, но лететь никак не хотят. Посоветовал Юре расплющить немного горловину гильзы. Попробовали запустить вдвоем. Гильза описав в воздухе замысловатую дугу, ударилась о ствол поваленной сосны, упиравшийся в крышу нашей бани. Горящий порох вылетел из патрона и упал на загорающего Михалыча. С крыши бани слышен отборный мат. Михалыч вскакивает с лежанки и, держа в одной руке книжку, второй рукой пытается потушить ее горящие страницы.
Не-е, с «ракетами» надо завязывать. Эдак мы свою собственную виллу спалим, и придется потом до конца срока командировки в сарае, или в лучшем случае в бане «квартировать».
А из Кабула тем временем пришла не радостная для меня весть. Денисову, пока он находился в отпуске, удалили камни из почек, и вопрос о его возвращении в Афганистан теперь повис в воздухе. Скорее всего, он сюда больше уже никогда не вернется.
Стало быть, пыхтеть мне за старшего еще как минимум пару месяцев, пока из отпуска не вернется Михалыч. Буду настаивать перед руководителем Представительства, чтобы назначили его старшим советником. Негоже, когда аж целый полковник находится в подчинении у капитана. Да и не порядок это, если советник ведущей службы царандоя занимается не своим делом, и вместо того, чтобы обеспечивать сбор и анализ оперативной информации в такой ответственный момент, превратился в какую-то сиделку, не вылезающую с многочисленных совещаний всех уровней.
Предварительно я разговаривал на эту тему с генералом Алексеевым, когда тот находился в Кандагаре, и он пообещал подумать.
В преддверии Дня Советской Армии приступили к посадкам на нашем огороде всякой разной зелени, для чего на базаре закупили семена овощей. Вот только интересно, успеем мы вырастить свой урожай, или нас отсюда попрут еще до того, как это знаменательное событие произойдет? Поливать огород не пришлось, поскольку сразу по завершению посевных работ опять зарядили проливные дожди.
Но, по всей видимости, это были последние муссонные дожди. В марте они бывают намного реже. С началом весны с Регистана задует «афганец», и всю округу накроет пыльная мгла. Начнется самое тяжелое время года, поскольку от этого мерзопакостного пыльного ветра укрыться будет совсем некуда. Даже по углам всех комнат на вилле образуются небольшие песчаные барханы. И как не закрывай окна и двери, пыль из комнат придется выметать ежедневно.
А потом придет ужасающая жарища, которая продлится почти до ноября. Почти восемь месяцев жаркого лета, когда температура воздуха в тени поднимается до пятидесяти градусной отметки. А уж на солнцепеке так и вообще невозможно будет находиться.
Но все это будет потом, а двадцатого февраля с неба посыпался град, плавно перешедший в ливень. Сливная канализация переполнилась через края и вода не успевала уходить в арыки, поскольку они тоже были до верху наполнены дождевой водой.
Самолеты из Кабула не прилетали уже две недели, а коли так, то и писем из дома не было. Письма, отправляемые нами домой, горами лежали в Бригаде. Если и дальше так будет продолжаться, у Михалыча может сорваться запланированный отпуск.
Но, видимо не зря мы посидели за одним столом всем советническим коллективом, провожая его в отпуск. Видимо, Бог все-таки есть. Погода наладилась, и Михалыч с первой же попытки улетел в Кабул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
