лежу голый и беспомощный». Я решительно встряхнула волосами и одновременно плеснула воду на рану сразу из двух бутылок. После отхлебнула из каждой, раздвинула губы Тени пальцами и прижалась к нему ртом, потихоньку вливая содержимое. В горле Тени забулькало, он закашлялся, и я осторожно приподняла его голову руками. Затем снова отхлебнула из бутылок и опять одарила Тень «лечебным» поцелуем. Если не вода, то поцелуй красотки точно должен спасти от смерти. В журналах Кривляки был такой совет – честно-честно! А может, это было в старой книге.
– Развлекаешься? – Вопрос Льда заставил меня поперхнуться.
– Вообще-то спасаю от смерти! – Я злобно зыркнула на Льда, утирая губы. – Может, хочешь сам его напоить?
Лёд лишь поднял руки, как бы «сдаваясь», а Врач снова замычал. Я победоносно расправила плечи, набрала в рот как можно больше воды и влила её в Тень. Вместо того чтобы открыть глаза и благодарно улыбнуться со словами: «Спасибо, что излечила меня», – он, вопреки моим мечтам, совсем как-то нехорошо забулькал. Меня тут же оттеснил Врач, поворачивая больного на бок и открывая ему рот. Пользуясь моментом, я вылила оставшуюся воду на шов Тени и отошла от кровати.
Что могла, то сделала.
Надеюсь.
Лёд тут же притянул меня к себе и стал тереть мои губы ладонью, то ли в шутку, то ли всерьёз. Я рассмеялась и отпихнула его. Врач в это время квохтал вокруг Тени, как курица: промокнул его рану тряпкой, намазал какой-то коричневой жижей, замотал бинтами и снова укрыл.
– А теперь пошли. – Лёд сплёл свои пальцы с моими и потянул из комнаты.
– Куда? – недоуменно спросила я.
– Мыться в горячей реке! – Лёд подмигнул мне, и я не стала спорить.
Лишь только чириканье птиц «увидь-убить» слегка раздражало. Да ещё хотелось есть. Поэтому я заскочила на кухню, но в корзинах Яги не нашлось ничего съестного.
Воспоминания Анечки
Запись девятая
– Сегодня схожу на охоту, – сказал Лёд, пытаясь меня ободрить. – Не переживай, уж пару пичуг я тебе поймаю.
– Или пойдёшь с Булочкой запугивать местных и отбирать у них еду?
– В тот раз я лишь вернул наши запасы, и то не все. Мы должны были сразу поставить тех уродов на место и дать понять, что с нами так нельзя обращаться! – оскорбился Лёд. – Я не вор и не разбойник. Мало было, что они нас с Тенью связали и сожгли поезд, который я так долго чинил?
– Интересно, где Яга? Возможно, её утащила какая-то нечисть? – Я старалась не думать о еде, но живот уже тянуло.
– Вот! Пожуй кислицу, сейчас её время. Станет чуть жарче – увянет. – Лёд опустился на корточки и нарвал мне пучок зелёных листьев, похожих на сердечки. – Хочешь, раскопаю тебе тот муравейник, найду куколок?
– Фе-е-е, сам их ешь, – сморщилась я, хотя были времена, когда мы со Льдом и такое с удовольствием лопали. А несколько раз даже выковыривали мерзких мокриц из сгнивших пней. Мы даже придумали способ, как есть гадкую еду, чтобы не стошнило: крепко зажмуриваешься, твой друг заворачивает червя, личинку или какие-нибудь потроха в съедобный лист и запихивает тебе в рот. Ты быстро жуешь и глотаешь, усиленно фантазируя, что ешь вкусняшку. Главное в этот момент – улыбаться и безбожно врать друг другу: «Сейчас я тебя накормлю сочной клубникой!», «Какая вкуснота!».
Я взяла кислицу и принялась жевать. По дороге нам никто не встретился, и я радовалась возможности отдохнуть от странных людей. Лёд тоже, конечно, был странным парнем, но я к нему уже давно привыкла. Дорога к реке была все такой же грязной, поэтому Лёд пообещал обратно нести меня на спине – иначе какой смысл ходить мыться? Спускаясь к берегу, мы сперва услышали хруст, а потом заметили что-то странное, свисавшее с ветки. Лёд выкрикнул ругательство, а я застыла, борясь с желанием отвернуться или убежать. На дереве, отчаянно дёргаясь, болталась Яга. А возможно, она умерла, и это ветер раскачивал её тело. Или это были предсмертные конвульсии. Я всё же закрыла глаза руками, не в силах смотреть, как Лёд с каким-то звериным рычанием вынимает Ягу из петли.
А потом была темнота.
Я не из робких, но, когда приходит пора столкнуться с насилием, смертью или болью, предпочитаю падать в обморок. Это во многом спасает. Вернуться в отвратительно яркую реальность мне пришлось после того, как Лёд выплюнул мне на лицо воду, которую, видимо, набрал в рот из реки. Это такая месть? Я села и принялась вытираться рукавами.
– Яга жива. – Лёд махнул рукой в сторону дерева.
Шаманка сидела, прислонившись к стволу и обхватив колени руками.
– Кто её повесил?
– Говорит, что сама, – тихо ответил Лёд, помогая мне встать и безуспешно отряхивая налипшую на мои волосы грязь. – Испортила нам купание.
– Мне надо с ней поговорить или ты сам? Или лучше проигнорируем? – спросила я, косясь на Ягу.
– Лучше ты. Я пока поплаваю.
Ну что ж.
– Почему ты решила повеситься в такой солнечный весенний денёк? – спросила я, присаживаясь рядом с Ягой.
Наверное, это была не самая подходящая фраза, но, положа руку на сердце, в подобной ситуации любые слова нелепы и даже смешны.
– Желание умереть не зависит от погоды, – сипло ответила Яга.
Я хотела было поспорить, но решила, что это лишнее, и перешла сразу к делу:
– А от чего зависит?
Яга обхватила руками свою шапку и уткнулась лбом в колени.
– Ты можешь мне все рассказать, и я попробую помочь. Серьёзно. Поверь мне, я знаю, порой сама жизнь заставляет желать смерти. А иногда бывает, что всё вроде бы ничего, а всё равно охота сдохнуть. Меня один раз мама так достала! – Я рассмеялась. – Ты только представь: женщина, которая дала тебе жизнь, её же и отравила. Вот смех-то! Только у людей так бывает. Да и твои родители те ещё мучители, это они довели своими капризами?
– Иван, – еле слышно произнесла Яга.
– Мужики умеют довести до отчаянья, – со знанием дела закивала я, боясь спугнуть откровенность шаманки. – Он грозился поджечь твой дом?
Яга стиснула тряпичных куколок и всхлипнула.
– Я давно его знаю. Он старался сберечь людей, живущих на путях. А для этого грабил приезжих и избивал до полусмерти тех, в ком видел угрозу. Мне не разрешал лечить чужаков.
– Но нас же ты приютила?
– К моменту вашего приезда мы уже были в ссоре. Я так надеялась найти того, кто защитит меня от Ивана, сделает так, чтобы он и близко ко
