Читаем без скачивания Кровная месть - Фридрих Незнанский

— Может, мы выйдем через дверь, — предложил нераненый. — Колян не сможет прыгать со второго этажа.

— Идите как хотите, — сказал Бук раздраженно.

— Мы через дверь, ага? — обратился бандит к Нине, и та в ответ пожала плечами.

Не без возни они все же открыли входную дверь и вышли. Дверь за ними захлопнулась, и Нина спросила:

— Разве мы не обо всем поговорили?

— Ты что, не поняла? — спросил Бук — Я тебя проверял на вшивость.

— И как, проверил?

— Остынь. Не нужны мне твои баксы, просто я не вяжусь с дешевками. Ты ведь могла его убить.

— Могла, — согласилась Нина. Бук покачал головой и вздохнул.

— Откуда ты взялась такая, с баксами, «пушками», квартирой?.. Ты что, надеешься, что тебя примут вот так, без выплаты? Я ведь предложил тебе минимальную сумму, а какой-нибудь Миша Хруст будет брать с тебя «лимоны» и к тому же заставит спать со своими дружками.

— Он получит не больше твоего, — отрезала Нина.

— Одна ты не выживешь, детка, — сказал Бук.

— Я не собираюсь долго жить, — парировала Нина. Он посмотрел на нее удивленно.

— Что ты сказала?

— У меня есть дело, — сказал Нина. — Когда я с ним покончу, имущественные проблемы перестанут меня интересовать.

— Что же это за дело такое? — удивленно спросил Бук.

— Кровная месть, — сказала Нина. Бук глянул на нее недоверчиво.

— Серьезно? — переспросил он. — Так-таки кровная месть?

— Почему тебя это удивляет? — спросила Нина. — У меня есть враги, и я должна их убить.

— И для этого ты носишь «стечкина» в сумочке? — ухмыльнулся он. — Милая, это что-то из романов. Кого ты хочешь убить?

— Я еще не знаю, — сказала Нина. — Мне это еще надо выяснить.

Бук хмыкнул и покачал головой.

— И ты сможешь убить своих врагов сама? Или тебе поможет Бэби?

— Мне поможет Бэби, — подтвердила Нина. — Он уже убил восьмерых.

Бук кивнул.

— Значит, Феликс помогал тебе в этом деле, да?

— Он помогал Бэби, — сказала Нина. — Я была за границей, ты же знаешь.

— Кто он тебе, этот Бэби? — спросил Бук — Брат, любовник?..

— Это мой друг.

— Только принципиальные идиоты занимаются делами такого рода, — сказал Бук. — Я же тебе говорил, у Феликса был нюх на таких людей. Наверное, во мне тоже есть что-то похожее.

— Ты мне поможешь? — Нина почувствовала, как у нее теплеет внутри.

Бук сморщился как от зубной боли:

— Но это идет в разрез с моими планами. Я уже несколько раз прокалывался на делах подобного рода, и в этом тоже большой радости не нахожу. Что я должен для тебя сделать?

— Мне нужна информация, — сказала Нина. — Дело ведет следователь федеральной прокуратуры по фамилии Турецкий. Как мне на него выйти? Может, у тебя есть свой человек в прокуратуре?

Бук покачал головой.

— Ладно, я посмотрю, что можно сделать, — процедил он. — Рассказывай о деле.

Нина судорожно вздохнула и стала рассказывать о своем муже, о детях, о той страшной ночи. События давнего прошлого вдруг снова встали перед нею, и она опять пережила ужас и отчаяние, тупую боль потери и нарастающее желание выйти из этого кошмара через действие. Дальше было знакомство с Феликсом, который по случаю оказался на юге, и все остальное. Здесь она переключилась на легенду с участием господина Гюстава Шима, а всю стрельбу отдала верному другу Бэби. Бук все выслушал, хмыкнул и сказал:

— Чушь какая-то… Не вешай мне лапшу на уши, детка!

— В каком смысле? — спросила Нина, растерявшись.

— Тут у тебя концы с концами не сходятся, — сказал он. — Давай начистоту, а? Чем был тебе обязан Феликс?

Нина подумала и согласилась, что из ее рассказа особое отношение к ней Феликса никак не вытекало.

— Могу оставить это в тайне? — спросила она.

— Можешь, — разрешил Бук — Но я все равно все узнаю, не сомневайся. Ты познакомишь меня с Бэби?

— Это не зависит от моего желания, — сказала Нина. — Он стал очень осторожен после всего, что с ним и Феликсом сделали. Сейчас его нет в Москве.

Бук улыбнулся.

— Значит, тогда в ресторане ты брала меня на пушку? А ведь я почти поверил.

— Я так старалась, — Нина тоже улыбнулась. Расставались они уже вполне дружелюбно, но перед уходом Бук заметил:

— И все же тебе не следовало стрелять в моего человека. Мне теперь придется оплачивать его лечение.

— Вы играли, — сказал Нина, — но я-то восприняла все очень серьезно.

— Это прекрасно, — сказал Бук — Оставайся серьезной. Такой ты мне очень даже нравишься.

После его ухода позвонил охранник с вахты внизу и поинтересовался, что за странные посетители были у Нины и каким образом они к ней проникли.

— Они вошли через балкон, — ответила Нина. — Вам придется установить дополнительную телекамеру для наблюдения за этим участком.

— Господи помилуй, — воскликнул охранник. — Надеюсь, ничего серьезного не произошло?

— Обошлось, — сказала Нина. — Успокойтесь, я ничего не буду сообщать начальству, но о дополнительной камере вы подумайте.

45

Письмо пришло на адрес нашей загородной дачи, и получила его Ирина, очень удивившись, что мои письма идут по ее адресу. Она сообщила мне об этом письме как о курьезе, и я в свободный вечерок, заехав к ним на дачу, о нем бы и не вспомнил, если бы оно не попалось на глаза Ирине.

Текст был напечатан на официальном бланке, но начало письма показалось мне излишне приветливым.

«Уважаемый Александр Борисович!

Хорошо зная вас как решительного и опытного борца с преступностью, мы неизменно испытывали глубокое удовлетворение, наблюдая за вашими уверенными и в высшей степени профессиональными действиями, направленными на утверждение закона и торжество справедливости. В трудные годы становления новых государственных структур вы никогда не шли на компромиссы, порой рискуя жизнью для достижения поставленных целей. Эти ваши качества всегда выделяли вас из общей среды, и наша организация давно уже вела наблюдение за вами с целью привлечения к совместной работе…»

Тут я поднял глаза и, обомлев, прочитал название организации на бланке: «Суд Народной Совести. Президиум коллегии». Это резко изменило мое отношение к моему корреспонденту. Я продолжил чтение с повышенным вниманием.

«…с целью привлечения к совместной работе. Вам известно, что в последнее время в обществе сложилось абсолютно превратное мнение о нашей деятельности, к чему и вы сами по неведению приложили руку, но то, что происходит в самые последние дни, не может не настораживать всякого честного человека. Мы полагаем, что и вы возмущены действиями пресловутой президентской комиссии, которая под высоким покровительством творит сущий произвол. Нам известно ваше негативное отношение к действиям комиссии, и потому мы осмеливаемся предложить вам очень свободную форму сотрудничества. Ни в коей мере не покушаясь на ваш профессиональный долг, мы хотели бы просить вас для начала подумать об информативном обеспечении наших служб. Всем уже ясно, что правящий режим доживает последние дни, и для честных граждан России настало время решительного и окончательного выбора. Позвольте выразить вам наше общее уважение и надежду на будущее сотрудничество. Суд Народной Совести».

Вид у меня, должно быть, был оторопелый, потому что Ирина встревожилась и принялась допытываться:

— Что это за письмо, Саша? Это угрозы?.. Ты не должен от меня ничего скрывать!..

Я пожал плечами и отдал ей письмо на прочтение. Это письмо произвело на меня тяжелое впечатление, и я должен был еще в нем разобраться.

Во-первых, почему письмо пришло на дачу, а не на мой московский адрес, где я получаю всю свою корреспонденцию. Они хотели напугать Ирину или мать? Или этим подчеркнули свою широкую информированность? Или это скрытая угроза без малейшего намека на нее в тексте? Во всяком случае, к письму нельзя было относиться серьезно, никто не ждал от меня готовности к сотрудничеству, и всякая надежда на внедрение должна была быть оставлена, как бы соблазнительно это ни выглядело. Это был ход в дьявольской шахматной игре, и мне следовало поскорее разобраться, куда он вел.

— Что это значит, Саша? — дрожащим голосом спросила Ирина.

— Розыгрыш, — отвечал я, ухмыльнувшись. — Кто-то сильно хочет повеселиться за мой счет. У них ничего не выйдет, верно?

— Розыгрыш? — переспросила она удивленно. — Ты думаешь?

— Конечно, — бросил я беззаботно. — Я даже знаю, кто это написал.

— Кто? — спросила Ирина, переходя от беспокойства к возмущению.

— Мой приятель Геша Фролов, — соврал я нагло. — Дело в том, что такое же письмо пришло на имя Славы Грязнова, поэтому я предупрежден. Ну ничего, завтра я им устрою!..

Возвращаясь домой, я вдруг подумал о том, что моя невинная выдумка может оказаться единственно верной. Это мог быть розыгрыш, точнее, не розыгрыш, а провокация. Рассылкой таких писем могла заняться президентская комиссия с целью выявить агентов СНС в рядах правоохранительных органов. Теперь я мог бы понять, отчего вдруг Меркулов стал играть в конспирацию, уж он-то наверняка не стал бы проверять меня. Но это был лишь один из вариантов, объясняющих полученное письмо, и он вовсе не отрицал всех прочих. Письмо было запущено для смятения умов, и теперь было важно сохранить форму для продолжения дел.