— Спасибо, — вежливо сказала я. А просочившись в гостиную, остановилась и развернулась, давая понять, что теперь дверь следует закрыть и удалиться.
Служанка кивнула и подчинилась. Правда, лишь частично. В смысле дверь действительно закрылась, но сама Полли никуда не ушла. Осталась стоять в коридоре.
Сил бодаться с непонятливой горничной не было, а страх разоблачения давно иссяк. В итоге, подождав с минуту, я плюнула на риск и отправилась в ванную.
Проходя через спальню, грустно мазнула взглядом по вывешенному на манекен платью и мимолётно порадовалась танцующему в камне пламени. Теперь понятно, зачем Полли сюда приходила — она поправляла угли и подкладывала дрова. Что ж, тем лучше. Ведь люди, в отличие от драконов, имеют свойство мёрзнуть.
Оказавшись в ванной, я прикрыла дверь, но подниматься на лапы, чтобы повернуть ручку замка, не стала. Просто отошла на несколько шагов и зажмурилась, призывая родовую магию.
Боль… Она была совершенно обычной, столь же изматывающей, как и всегда. Но я перенесла трансформацию спокойно — в сравнении с пустотой, воцарившейся в моей душе, эта боль была пылью.
Едва превращение завершилось, я, пошатываясь, встала на ноги и хлопком активировала магические светильники. Свет тотчас резанул по глазам, но никакого неудобства я не испытала. Мне было плевать.
Всё так же пошатываясь, прошла за дымчатую перегородку, за которой располагался умывальник и прочие удобства. Ополоснула лицо, вытерлась и, подарив равнодушный взгляд бледной брюнетке, которую отразило зеркало, огляделась в поисках чего-нибудь, во что можно завернуться.
На вешалке возле шкафа с банными принадлежностями обнаружился шёлковый халат, который я и использовала.
Кутаясь в невесомую ткань, возвратилась в спальню и застыла на пороге. Просто Полли не только не ушла, она ещё и вернулась. Теперь стояла возле кровати и смотрела большими, словно плошки, глазами.
На лице горничной застыла смесь растерянности и радости. Несколько долгих секунд служанка напоминала статую, но вскоре опомнилась.
— Леди Астрид, — выдохнула она. Тут же вздрогнула и сделала книксен.
Ну а в том, что касается меня… Нет, и всё-таки я не удивилась. Уединяясь в ванной, понимала, что горничная не выдержит и вернётся. И встречи этой опять-таки не боялась. Ведь Полли и так всё известно.
— Чаю… — Горло перехватило и мне пришлось прокашляться, чтобы продолжить. — Чаю, пожалуйста, принеси.
Растерянность, владевшая Полли, попятилась, а радость, наоборот, воспряла. Служанка с готовностью сделала ещё один книксен, спросила:
— А ужин? Вы ужинать будете?
Я отрицательно качнула головой. Нет. Еда в горло точно не полезет.
— Только чай, — повторила тихо. И, не дожидаясь реакции прислуги, направилась к гардеробной, чтобы отыскать ночную сорочку. В чемодане, который перекочевал в покои их светлости, было далеко не всё, так что шанс на успех имелся.
Несколькими минутами позже, натянув и сорочку, и халат, и тёплые носки — домашних туфель, увы, не было, — я уже сидела за туалетным столиком. Я подошла к нему, чтобы привести в порядок волосы, и даже расчёску из ларца достать успела, но отвлеклась.
Просто кроме ларца с расчёсками и лентами, который подсунула в багаж мама, на полированной глади столешницы лежал ещё один предмет — большая, обитая бархатом коробка. Из числа тех, в которых ювелирные украшения хранят.
Сердце при виде этой коробки застыло, чтобы через миг опять сбиться с ритма, а я растерялась до невозможности. Теперь сидела и смотрела. И притронуться не решалась.
Из охватившего оцепенения выдернул звук шагов и лёгкий звон фарфора, донёсшийся из гостиной. Но заглянуть в коробку я всё равно не смогла. И, несмотря на то что возвращение Полли секретом не являлось, вздрогнула, услышав:
— Леди Астрид, ваш чай.
Горничная вошла в спальню, преодолела разделяющее нас расстояние и аккуратно поставила чашку на туалетный столик. Тут же оценила ситуацию и, потянувшись, подняла обитую бархатом крышку.
Вот… лучше бы она этого не делала. Лучше бы всё осталось как есть! Просто то, что я увидела… Это было невозможно. Великолепно, чудесно и… совершенно немыслимо.
На белоснежной шёлковой подложке покоилось широкое колье из розовых бриллиантов. Роскошное! Изумительно прекрасное! И мне хватило полувзгляда, чтобы понять — оно полностью закроет шрамы, которые оставил на моей коже ошейник Ласта. А ещё…
Я повернула голову и уставилась на сшитое Фанни платье. Спальню освещал лишь огонь камина, но этого было достаточно, чтобы разглядеть зеркальные камушки, обрамлявшие подол и рукава.
Колье подходило идеально. Лучше, чем можно вообразить.
Оно… оно… а я…
— Их светлость хотел вручить подарок лично, но когда вы решили, что пойдёте на бал драконом, разнервничался и велел просто добавить коробку к вашим вещам. Только сделать это после бала, чтобы… — Полли на мгновение замялась и отвела глаза, — чтобы вы не восприняли колье как подкуп или шантаж.
Всё. Сердце оборвалось, дыхание кончилось, а расчёска выпала из ослабевших пальцев.
— Леди Астрид! — охнула Полли тихонько.
— Всё… в порядке, — совладав с дыханием, ответила я.
Не знаю как, но всё-таки нашла в себе силы нагнуться, поднять расчёску и заняться волосами. Ощущение пустоты стало запредельным!
— Леди… — попыталась позвать горничная, но я отрицательно качнула головой.
— Иди, — сказала ровно. — И спасибо за чай.
Полли отступила, вновь присела в книксене и направилась к выходу. Уже в дверях обернулась, чтобы спросить:
— А вы теперь всегда человеком будете?
В голосе служанки прозвучала толика надежды, которая вызвала неожиданный отклик. Но однозначного ответа у меня не было.
— Не знаю. Посмотрим.
Полли шумно вздохнула и наконец удалилась. Я же закончила с волосами и, подхватив чашку, сделала два больших глотка. Обжигающее тепло было очень кстати, но легче всё равно не стало. Я чувствовала себя хуже не придумаешь. Так плохо, что даже расплакаться не могла.
Допив чай, встала и проследовала к кровати. Забралась под одеяло и, свернувшись калачиком, закрыла глаза. В голову мгновенно полезли дурные мысли — о Дантосе и собравшихся в зале приёмов девицах, о танцах до утра и прочих искушениях.
Это было ужасно, но права осуждать их светлость за то, что он этим искушениям сейчас поддаётся, у меня не было. Единственное, что мне оставалось — дожить до утра и попробовать исправить то, что натворила.
Безумно хотелось уснуть. Провалиться в беспроглядную тьму. Забыться хоть на пару часов! Но сон не шёл… Я лежала, безвольно созерцая неприятные картинки, которые рисовала моя фантазия, и слушала гулкую тишину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
