По крайней мере, жива. Хотя серьезно ранена. Ей хуже, чем мне.
– Твой телефон, – кричу я Уилле. – Где он?!
Поворачиваю к ней голову, но ничего не вижу. Как будто левого глаза вообще не существует. Машу перед ним рукой – и опять ничего не вижу. Это не к добру. Приходится поворачиваться всем телом, чтобы разглядеть Уиллу.
– Серьезно, где он?
Она качает головой:
– Мэнди забрала его, когда меня похитила.
Опять несет свою дурацкую чушь.
Да пошла она… Цепляюсь за стену, чтобы встать. Еле держась на ногах, пошатываясь, подхожу к ней. Уилла все еще привязана, так что проверить ее карманы нетрудно. Но она не соврала: телефона нет.
Ладно. Значит, найду другой способ позвать на помощь. Выбора нет.
Ковыляю к двери и дергаю за ручку. Дверь не открывается. Дергаю сильнее, хотя от такого усилия комната начинает вращаться вокруг меня. Дверь по-прежнему заперта.
– Что за фигня?
Глаза закрываются от боли, в голове барабанная дробь, за шиворотом мокро, но я собираюсь с силами и толкаю дверь плечом. Не поддается. Пробую снова, посильнее, и меня едва не тошнит.
– Нас заперли.
– Правда? – спрашивает Уилла с другого конца комнаты. – Вот сучка…
Она хотя бы перестала притворяться.
Упираюсь головой в дверь, пытаясь сообразить, что делать. Лежащая на полу Ви открывает глаза, вздрагивает и закрывает лицо рукой.
– Черт, – стонет она, перекатываясь на бок.
Чуть не задыхаясь от радости, падаю на колени и подползаю к ней.
– Ви! Ви, ты меня слышишь?
Она убирает мою руку со своего лба.
– Какого дьявола… – Боль накрывает ее волной, она стискивает зубы. Она тяжело ранена. Но сейчас хотя бы в сознании. Почти.
А потом я слышу какой-то странный звук. Где-то на заднем плане, так что его легко не заметить. Сначала я не могу понять, что это. Хотя звук знакомый. Напрягаюсь, прислушиваясь. Тело понимает все раньше, чем мозг, и меня переполняет страх.
А потом я чувствую запах дыма, и тут до меня доходит. И до Уиллы тоже, потому что она вдруг замирает с широко раскрытыми глазами.
– Эта сучка подожгла дом…
Но это не самое страшное. Самое страшное, что мы не можем выбраться. Она заперла нас в этой комнате, нам не убежать.
Мэнди собирается сжечь нас заживо.
40
Гвен
Я ничего не говорю шефу Парксу. Он уже запретил мне беседовать с Уиллой и Мэнди, так что незачем снова выслушивать то же самое. Вместо этого я отвожу в сторонку одного из полицейских, объясняю, кто я, и обещаю приехать в участок позже и дать показания. Он просит подождать, пока свяжется с шефом, но как только отворачивается, я иду к своей машине.
Уверена, Паркс не обрадуется моему отъезду, но вряд ли станет разбрасываться людьми и посылать за мной погоню. Сейчас у него дел по горло на месте преступления.
Доехав до городка, замечаю, что в кофейне еще горит свет, и только сейчас понимаю, как устала и как мало спала в последние дни. Хорошая доза кофеина – вот что мне нужно, чтобы продолжить расследование.
Съезжаю с шоссе и сворачиваю в переулок к маленькой покрытой гравием парковке. В кофейне почти все стулья перевернуты и водружены на столы, пол блестит, как свежевымытый. Валерия, с которой мы уже знакомы, улыбается из-за стойки.
– Я не слишком поздно? – спрашиваю ее.
Она машет рукой:
– Вовсе нет, заходите.
Когда я подхожу, Валерия уже наполняет кружку и пододвигает ко мне.
Обхватываю ее ладонями, на секунду позволяя теплу проникнуть в меня, затем делаю глоток. Вкус просто райский, я почти стону от удовольствия.
– Вы не представляете, как мне сейчас это нужно.
Она улыбается:
– Тяжелый день?
Трудно даже вспомнить, когда я проснулась: столько всего произошло с тех пор! Приложение с тайным чатом, останки Джульетты, предсмертная записка, возможный арест Сэма… У меня нет сил даже просто думать об этом, а ведь еще столько нужно сделать, прежде чем я смогу хотя бы подумать о сне.
– Не самый легкий, – признаю я.
– Сочувствую.
– Да. И, похоже, ночка тоже будет долгой. – Я приподнимаю кружку с кофе. – Это мне явно пригодится.
– Рада слышать. Давайте налью вам в дорогу.
Я начинаю протестовать, когда она ныряет под стойку, но Валерия появляется с огромной термокружкой, и слова замирают у меня на губах. В такую кружку поместится много кофе. А мне как раз нужно много кофе.
– Спасибо, – благодарю я.
– На память от нас. – Валерия поворачивается, чтобы наполнить ее.
– Спасибо. Я буду скучать по вашей кофейне, и мои дети тоже. Им здесь очень понравилось.
Валерия оглядывается на меня через плечо.
– Ваши дети заходили сюда? Как же я их не заметила…
– Да, мой сын и подруга нашей семьи, она нам как приемная дочь. Они на днях были здесь весь день после обеда и сегодня с утра заглядывали.
Валерия на секунду задумывается, а потом вспоминает:
– Ах да. Поняла, о ком вы. И как я не сообразила… Наверное, меня сбило с толку, что они были в компании тех девочек, о которых вы уже спрашивали.
Она поворачивается и ставит дымящуюся термокружку на стойку.
Я уже тянусь за кофе и вдруг замираю.
– Две девочки?
– Ну да, подруги той пропавшей девочки. Вчера они приходили все вместе.
Наверное, она забыла или спутала моих детей с кем-то другим.
– Этого не может быть, мои дети незнакомы с теми девочками. Они могли быть здесь только вдвоем.
Валерия хмурится:
– Да. Вы правы. Наверное, я ошиблась.
Но по ее глазам ясно: она так не считает.
У меня страшное предчувствие. Достаю телефон и открываю одну из последних фотографий:
– Вот мой сын Коннор.
Она разглядывает снимок.
– Да, он приходил в четверг и просидел несколько часов.
– Вместе с Ви, – уточняю я, перелистывая фотографии, пока не нахожу снимок с ней.
Кажется, Валерии вдруг становится неловко. Мое сердце колотится, меня охватывает знакомая паника.
– Значит, ее с ним не было? – настаиваю я.
Валерия морщится и качает головой:
– Простите.
Быть того не может. Должно быть другое объяснение.
Я упираюсь руками о стойку и подаюсь вперед:
– Скажите точно, когда вы их видели и с кем.
Я понимаю, что ставлю ее в неудобное положение. Но сейчас мне не до этого. Единственное, что сейчас важно, – мои дети.
Кажется, Валерия понимает мое беспокойство и даже панику.
– Ваш сын, Коннор, приходил в четверг. Возможно, Ви – эта девушка – тоже была с ним, но она не заходила внутрь. Он сидел один, в основном играя в своем телефоне. А вдвоем они пришли уже на следующий день и сидели в компании тех двух девочек, о которых вы расспрашивали. Они все сидели вон там. – Она указывает на столик в дальнем углу.
– Вы уверены, что это те самые девочки? Уилла и Мэнди?
Она кивает.
– Их ни с кем не спутаешь.
Мой мозг лихорадочно ищет объяснение. Ви говорила о встрече с Мэнди в день нашего приезда. Наверное, они снова случайно столкнулись, а Валерии показалось, будто они давние подруги…
– Может, они встретились случайно?
– Нет, те девочки явно их ждали. И все четверо вели себя как хорошие знакомые. Поэтому мне и в голову не пришло, что это ваши дети.
Как такое вообще возможно? Как это могло случиться? Прямо у меня под носом!
Потому что они мне врали.
У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю это. Ладно, Ви – она всегда была изворотливой. Но Коннор, мой мальчик… Никогда бы не подумала, что он способен на такое – обманывать меня все это время. Особенно учитывая, что сейчас происходит…
Но по-настоящему меня тревожат Уилла и Мэнди. Я пока не до конца понимаю, какова их роль в исчезновении Джульетты и ложном признании Тревора, но точно знаю: им нельзя доверять. Они опасны. И я не хочу, чтобы мои дети были рядом с ними.
Тянусь за телефоном и открываю приложение, отслеживающие местонахождение детей. Пока экран загружается, в мозгу проносятся картинки с обглоданными и раскиданными по сторонам костями Джульетты. Наконец появляются значки, и я с облегчением прислоняюсь к стойке. Дети по-прежнему в мотеле, слава богу.
