— Куда мы летим?
— Маленькое путешествие по небу, на восток.
— Зачем?
— Будем лечить твою болезнь.
— Каким образом?
— Просто… Увидишь.
В бездонном небе перемигивались звезды, излучая удивительно яркий свет. Прохладный и нежный ветер Приятно ласкал лицо. Абылкасым согрелся.
Вскоре их обоих покрыла белая пелена густого тумана.
— Ночной туман особенно влажный. У нас говорят, кто выкупается в ночных облаках, становится особенно красивым. Давай и ты умой свое,- и Кунчыгыш стала рукой осторожно умывать лицо Абылкасыма. Он почувствовал, что оно под руками девушки как-то меняется, делается мягче.
— Откуда ты узнала, что я болен?
— Я знала, что ты заболеешь. Помнишь, когда ты уезжал, я предупредила тебя, чтобы ты берег себя?…
— Фантастика!
— Да, фантастика. А ты в нее не верил.
— Так значит, ты с другой планеты? И Кунбатыш?
— Мы с ней на Землю спустились в одно время. А потом в «Сейиле» познакомились с вами.
Через некоторое время Абылкасым стал привыкать к полету. Тело его становилось все легче и легче.
— А почему тебя зовут Кунчыгыш?
— Потому, что Солнце встает с нашей стороны, и всем девочкам дают имя Кунчыгыш.
— А мальчикам?
— Мальчиков у нас нет. От нас они довольно далеко. О них знают только наши бабушки, а нам ничего о них не говорят.
— Интересно!
— У вас тоже много интересного, о чем мы не знаем. Кажется, мы приближаемся к нашему городу.
Они стали снижаться. Абылкасым ясно увидел приближающуюся планету, очень похожую на нашу Землю.
— Ты видишь? — показала Кунчыгыш вниз на светлое пятнышко. — Это наше знаменитое озеро. По-вашему оно называлось бы Арчалуу-Куль. В этом озере у нас купаются только ночью, потому что ночью воздух прохладный, и вода в озере чиста и особенно полезна.
Только теперь Абылкасым понял, почему в ту дождливую ночь девушкам вдруг захотелось купаться…
Они вдвоем плыли по озеру. Кунчыгыш была рядом. Плыла она грациозно, спокойно. Ни капельки не слетало с ее рук. Вода в озере была мягкая и прозрачная.
Абылкасым ощущал, что с каждой минутой тело его наливается силой, он уже не чувствовал слабости, которая сопровождала его в течение двух месяцев. Он понял, что выздоравливает.
На востоке занималась заря, когда они вновь поднялись в воздух. Ярким солнечным утром вернулся Абылкасым в свою палату.
После утреннего осмотра врачи долго удивлялись исцелению Абылкасыма:
— Превосходно, очень хорошо! Значит, последнее лекарство пошло вам на пользу. Больше никаких лекарств, никаких. Принимайте только вчерашнее,- говорил главврач.
Оставшись один, Абылкасым вдруг услышал, будто кто-то заливается тихим смехом. Он вспомнил вчерашний девичий плач. Оглянувшись, увидел на своей кровати большую бабочку. Ему показалось, что круглые большие глаза бабочки напоминают глаза Кунчыгыш.
Теперь он каждую ночь купался в Арчалуу-Куль… Как только в палате засыпали, волшебная бабочка увлекала его в небо. И там они вдвоем долго-долго плавали.
…Резкий пронзительный девичий крик разбудил Абылкасыма. Перед его окном стояла нянечка с окровавленными руками. Абылкасым перевел взгляд на подоконник и увидел на нем багровое пятно крови.
Страшная догадка мелькнула в его голове. Не говоря ни слова, он со всех ног кинулся на улицу. Кунчыгыш больше не объявлялась. Прошло совсем немного времени и его выписали из больницы. Он был здоров. Врачи правда рекомендовали ему продолжать еще некоторое время принимать то лекарство, от которого он, якобы, вылечился. Он горько усмехнулся, но ничего не сказал им. Хмуро шел он по тенистому тротуару больницы. И в самом конце тенистого парка вдруг наткнулся на больных, шепчущихся между собой. Они смотрели на знакомую ему нянечку, которая стояла к ним спиной. Она держала вытянутую руку с плотно сжатым кулаком и что-то шептала.
— Бедная девушка… Какая умница была… А теперь какой стала.
— А что это с ней? — спросил негромко один из больных.
— Бе-едная…
Ничего не понимая, он пошел дальше. Но сделав несколько шагов, оглянулся назад и не поверил своим глазам.
Орозгюль, разговаривая сама с собой, проводила сжатым кулаком по своей щеке: Затем поцеловав его, она разжимала ладонь и говорила: «Лети дорогая бабочка!» Но ладонь ее была пуста.
Абылкасыму стало невыносимо грустно…
ДАМИЛ НАЗАРКУЛОВ
ТАЙНА ОЗЕРА
О, с тех пор прошло много сотен лет. Сколько городов было разрушено, сколько народов исчезло! Время жестоко! Некогда высокие горы превратились в равнины, лесистые места стали знойными пустынями. Когда-то даже небо над этой планетой было яснее, а воздух был до того чист и ароматен, что человек пьянел от него, как от вина. А теперь из-за пыли и дыма почти не видно солнца. Люди задыхаются, болеют, раньше срока сходят в могилу. Помнится, вон та гора весной покрывалась ковром из алых цветов. Легкие, как бабочки, юноши и девушки бегали по склонам горы, собирали цветы, а устав, бросались на пушистый травяной покров. Свежий весенний воздух бодрил, солнечные лучи, казалось, нежно ласкали кожу лица, обнаженных рук, а сквозь полусомкнутые ресницы было видно бездонное голубое небо. А сейчас гора, будто язвами, изрыта глубокими темными оврагами.
— Постарела гора, как и я сам,- вздохнул старый астронавт.
Сколько же времени прошло с тех пор, как он стал обитателем этого озера? Сколько уже лет он каждую ночь всматривается в небо, с надеждой смотрит на родные звезды, а под утро, поняв, что еще одна ночь прошла в бесплодном ожидании, снова прячется в своем убежище? Никто за ним не прилетал. Да и кто там, дома, мог знать, что он, как беспомощная птица с подбитыми крыльями, сидит и ждет помощи на этой прекрасной, но чужой планете? Его, безусловно, искали, искали по всему его маршруту, наверняка десятки поисковых групп обрыскали все прилегающие к маршруту районы Вселенной, искали и возвращались домой с виноватыми глазами — нет, нигде нет! Впрочем, если бы даже каким-то чудом дома узнали, что он находится на этой голубой планете, то вряд ли смогли бы добраться до него.
— Тысячи световых лет, десятки Галактик между мной и домом! Конечно, невозможно добраться сюда,- печально говорил сам с собой старый астронавт. — Тысячи и тысячи лет надо добираться сюда. Какая живая душа выдержит такой путь? Тысячной части этого расстояния достаточно для того, чтобы превратить любой звездолет в звездную пыль. Э-эх, надежда! Видно, жизнь такова, что пока живешь, надеешься, перестал надеяться, значит, конец тебе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
