— Чем вам досадил молодой Триборн? — спросил Генри.
— Он сказал, что я не из тех женщин, на которых женятся, — хмуро бросила Софи. — Я гожусь в любовницы. Но не в жены. — Генри выразительно посмотрел на Картера, словно увидел перед собой законченного идиота. — Он думает, будто мы принадлежим к разным классам, поскольку его семья богата, а моя нет, — продолжала Софи. — Он боится, что я, ошалев от роскоши, выставила бы себя на посмешище. Наверное, развешивала бы белье в главном холле.
— Как миссис Адамс[17], — вставил слово Генри, и Софи с Картером удивленно взглянули на него. — Когда Эбигейл Адамс переехала в Белый дом, который в ту пору еще только строился, шли бесконечные дожди, и ей приходилось сушить белье в Восточном зале.
Софи не поняла, при чем эта история. Взяв из кармашка один из пластмассовых инструментов, она начала работать над верхней частью скульптуры.
— Зачем вы сказали такую глупость? — спросил Генри Картера.
Триборн густо покраснел.
— Отец… — Он беспомощно посмотрел на Софи.
— Сделка с Палмером, — протянул Генри.
Картер кивнул.
Софи перевела взгляд с Картера на Генри.
— Отлично. Вижу, вы оба представители одного круга. Похоже, у меня сегодня выдался счастливый день.
— Когда-то я принадлежал к их миру. Но теперь я с вами, — сказал Генри, наблюдая, как Софи трудится над лицом солдата. — Это вы принесли кольцо? — Бросив взгляд на Картера, он кивком указал на коробочку, забытую на столе.
Картер скорчил унылую гримасу.
— Я просил…
— Я видел вас на коленях, но понадеялся, что вы уронили какую-то мелочь. Предложение — дело серьезное, его продумывают заранее. И не делают на виду у всех. Вдобавок обычная одежда для такого случая не годится. — Генри улыбнулся девушке.
— Дайте-ка я угадаю. Вы женаты вот уже тридцать два года.
— Тридцать четыре. — Глаза Генри весело сверкнули.
Софи повернулась к Картеру:
— Думаю, ты мог бы многому научиться у этого человека. А теперь мне, пожалуй, пора… — Она повернулась, чтобы уйти, но Генри поймал ее за локоть.
— Мне не удалось бы сохранить свой брак, если бы я позволял женщине оставаться наедине со своим гневом. Давайте прогуляемся.
Софи смерила его недоуменным взглядом, в котором явственно читалось: «Я вас впервые вижу».
— Мы могли бы прогуляться к церкви, у всех на виду. Думаю, вам нужно отсюда уйти. К тому же молодой Триборн может за меня поручиться.
— Это… — промямлил было Картер, но Софи даже не взглянула на него. Ей в самом деле хотелось как можно быстрее вырваться из кафе.
— Я схожу за плащом, — сказала она, метнувшись к лестнице.
Вскоре она вернулась, и Генри распахнул дверь закусочной. Когда они вышли на свежий воздух, тяжесть в голове у Софи растаяла, мысли прояснились.
— Простите меня за эту вспышку. И особенно за скульптуру. В ней действительно чувствуется талант. Вся беда в каркасе — это из-за него фигура вышла непропорциональной. Ваш преподаватель должен был это заметить.
— У меня нет преподавателя.
— При местных колледжах наверняка есть художественные студии, вы могли бы записаться в одну из них.
— Я слишком долго был большим боссом, чтобы стоять и слушать, как какой-то юнец станет рассказывать о законченности форм, четкости линий и чувстве объема. — Генри, поморщившись, отмахнулся. — Вдобавок в студии меня станут называть стариком, а мое самолюбие этого не перенесет.
— Еще обиднее услышать, что вы не из тех, с кем вступают в брак, — не подумав, выпалила Софи. — Простите. Неожиданное появление Картера совершенно выбило меня из колеи. Обычно я гораздо вежливее.
— Что ж, в этом мы похожи. У меня три дочери, все примерно вашего возраста. Слышали бы вы, как я отчитал последнего парня, который вздумал играть сердцем моей младшей девочки. Думаю, у него будут гореть уши до девяноста лет.
Софи не удержалась от улыбки.
— Должно быть, вы хороший отец.
— Если это так, то только потому, что жена ясно дала мне понять: каких бы успехов я ни добился в мире бизнеса, я должен помогать дома и с хозяйством, и с пеленками. — Генри рассмеялся. — Я мог провести день, заключая многомиллионные сделки с Токио, а потом, по дороге домой, остановиться у магазина, чтобы купить галлон молока.
— И дело того стоило?
— Мои дочери выросли разумными и рассудительными, а жена все еще меня любит. Что вы на это скажете?
— Думаю, вы очень счастливый человек.
Они подошли к одной из площадей, где под большим дубом в тени ветвей стояла скамья.
— Не хотите немного отдохнуть? — спросил Генри.
Софи заколебалась. Дома ее ждала работа — предстояло переделать массу дел.
Сунув руку в карман куртки, Генри достал два маленьких пакетика в красную и белую полоску.
— У меня есть орешки.
Софи невольно улыбнулась.
— Ну как тут устоять?
Усевшись рядышком на скамье, они несколько минут молчаливо лущили арахис, отправляя в рот ядрышки.
— Скажите, Софи, что вас тревожит на самом деле? Вы слишком взволнованы. Едва ли молодой Триборн тому причиной. Должно быть, в вашей жизни есть кто-то еще? — заговорил Генри.
— Возможно, — нерешительно отозвалась Софи. Она совсем не знала этого человека, но он удивительно располагал к себе, вызывал желание довериться. Судя по тому, как благоговел перед ним Картер, Генри, похоже, обладал немалым влиянием в деловом мире. Софи хотелось излить перед ним душу, но со времени окончания университета ее постоянно окружали люди, которым было от нее что-то нужно. — Чего вы от меня хотите? — недоверчиво прищурившись, спросила она. — Вы неплохо подготовились, прихватив с собой скульптуру и два пакета арахиса. Это не похоже на случайность.
Генри усмехнулся:
— Вижу, вы представитель нового поколения. Слава богу, я уже отошел от дел. Вы для меня слишком умны.
— Сомневаюсь. Итак, в чем дело?
Генри немного помолчал.
— Сестра моей жены живет в Уильямсберге. Выйдя на пенсию, я хотел уехать в какое-нибудь теплое местечко, где всегда светит солнце, но пришлось выбирать: либо мы остаемся здесь, либо теряем ее.
— Похоже, ваша свояченица неплохо умеет торговаться.
— Она настоящий деспот, — вздохнул Генри. — Но как бы там ни было, я ненавижу гольф, не выношу загородные клубы и не знаю, чем себя занять.
— Так вы тот человек, о котором упоминал Расселл.
— Да, это я. Мальчишкой я часто лепил фигурки из песка и глины. Хотел поступить в художественное училище, но отец отдал меня в школу бизнеса. В те годы я боялся его, как молодой Триборн своего папашу.
