— Ты с ума сошел! — горячо зашептала девушка. — Там же всех перебьют! Затопчут! Ты сам же только что сказал!
— Бывает, не повезло. Но иначе никак. Или я, или все. Только от меня зависит точка булгарской атаки. Ничего не поделать, никто не живет вечно.
— Блин, да это даже не наша страна! Не наша земля! Чего ради?!
— Эти люди оказались под моей рукой. Я не могу их предать.
— Ты сбрендил, Олежка! Ты идиот.
— Все, уходи. Поздно будет. — Ведун натянул поводья перед строем конницы: — Помогите, ребята! Копье кто-нибудь с повозки передайте!
— Олег, уйди! Ты же командир. Ты должен быть в стороне, следить, руководить.
— Они выстраиваются рядами, Роксалана. Уезжай немедленно!
— Вот уж хрен! Раз ты остаешься, то и я останусь. Копье мне дайте! Самое большое!
— Дура, тебя же затопчут!
— Только вместе. Вместе уходим или вместе остаемся.
— Зачем тебе? Беги!
— А тебе зачем?
— Проклятие, Роксалана! Я мужчина. Я должен сражаться! За тебя и за себя! За всех! А ты…
— Кто я? — зловеще зашипела девушка.
— Твое копье, чародей.
— Твое копье, чародейка.
— Так кто я, милый? Скажи, очень хочется услышать…
— Не судьба. Драпать уже поздно. Они атакуют. — Олег повернул скакуна мордой к врагу и по очереди стал дергать поводья, заставляя того попятиться. Вместе со спутницей они втиснулись в общий строй и опустили копья.
Под всадниками уже дрожала земля, в лицо повеяло холодом. Показалось, что даже солнце стало тусклее от этого зрелища. Кованая рать шла столь плотно бок к боку, что ноги всадников зажимало между лошадьми. Вместо лиц — мертвые стальные маски, острия опущенных рогатин метились прямо в грудь. И вся эта закованная в железо масса разгонялась все сильнее и сильнее. У Олега появилось ясное ощущение, что он встал в двух шагах на пути ревущего товарного состава.
— Ар-р-ра-а-а!
Он вскинул щит, встречая копье булгарина, привычно отклонил, вогнал свое ему в бок, но грудь чужого коня с такой силой врезалась в мерина Олега, что того подбросило и повернуло, завалило назад. Роксалана уже успела исчезнуть. Ведун ткнул копьем поперек движения, подколол смотрящего в сторону врага в основание черепа — тут пику вырвало, а сам он вылетел из седла, перекатился через круп лошади второго ряда и ухнулся вниз.
Все происходило, как перед горной лавиной: она напирала и отшвыривала все на своем пути. Второй ряд навалился на третий, тот попятился к телегам. Вниз полилась кровь, кочевник исчез. Олег увидел перед собой оскаленную морду коня, перерубил ее — но грудь мертвой лошади все равно отбросила его назад. Он увидел над собой сплошной полог из брюх, подпруг и стремян — вспорол те, что ближе, оттяпал две ступни, до которых смог дотянуться, отполз. Туши начали проседать. На миг мелькнуло небо, потом — наконечник копья, направленный в грудь. Ведун вскинул меч, легко перерубая ратовище, обратным движением отсек врагу ногу чуть выше колена. Тут лошади сошлись, сплющивая его до искр в глазах, понесли спиной вперед. Нога зацепилась — Середин опрокинулся на спину и быстро ударил снизу в грудь вражеского коня. Увидел, как лава, уже затоптавшая всех кочевников, уперлась в повозки. Телеги тоже не выдержали, отползли, начали опрокидываться. И это хорошо — боком они оперлись на второй ряд обоза и встали уже прочно, высокой деревянной стеной.
— А-а-а! — попытался зарубить его с седла булгарин.
Олег вскинул щит ребром вверх, а когда вражеский клинок застрял в дереве, рванул к себе, чикнул первым ударом чуть выше запястья, вторым — поперек бедра. Слева напирала грудью другая лошадь. В тесноте ведун вогнал меч ей в бок. Невинное животное умерло мгновенно — и завалилось прямо на него. Олег с трудом освободил клинок, попытался выползти. Сверху упало чье-то тело. Потом тяжесть резко возросла, и у него потемнело в глазах…
* * *
— Олежка! Олежка! Он здесь! Да оттаскивайте же их, тащите!
На веки упал свет. Середин открыл глаза, дернулся, но освободить смог только левую руку:
— Роксалана… Жива… Ты как, цела? Не ранена? — Он схватил ее за руку, скользнул ладонью по щеке, по груди, по животу.
— Чего ты щупаешь, идиот, там же железо! — всхлипнула она. — Вот тип, сам еле дышит, а на уме одно: за всякие места девку похватать.
— Как ты… Ты как?
— Как-как! Как шарик от пинг-понга. Они как налетели! По мне, по щиту как даст! Я сразу и улетела, как фантик на сквозняке. Аж за обоз. Так шибануло, что полчаса встать не могла. Но я потом копье подобрала и через телеги этих тыкала. Четверо точно мои. А ты как? Хоть одного достал?
Олег усмехнулся, закрыл глаза — и тут же схлопотал несколько оплеух.
— Ты чего, ненормальная?!
— Ты же сознание потерял! Я вот и… Как положено.
— Не трогай меня, Роксалана. Кажется, я весь стал один большой синяк. Лучше лошадь с живота сними.
— Я тебе что, трактор? Вон, ребята идут. Сейчас помогут.
Чтобы освободить чародея, воинам рода ворона пришлось снять с него три конские туши и два мертвых тела. После этого Олег наконец-то смог нормально дышать — но ходил пока с трудом. Требовалось еще два-три дня на поправку: чтобы сдавленные мышцы начали шевелиться, а вывернутые суставы перестали болеть.
Почти сутки кочевники провели на месте сражения. Отыскивали своих павших, обирали чужих, помогали своим раненым и избавляли от мук булгарских. К вечеру стало ясно, что в жестокой мясорубке полегло чуть больше ста кочевников и примерно столько же оказалось ранено.
— Зато мы взяли три сотни коней и две сотни очень дорогих доспехов, — попытался найти среди этих известий хорошее Бий-Султун. Однако всем было ясно, что это слишком маленькая плата за столь страшные потери. Лошадей можно вырастить, и не расплачиваясь жизнями соплеменников. Добытые кровью брони почти все нуждались в ремонте. А победа… Что она давала усталым людям? Только шанс протянуть еще несколько дней. Для огромной Булгарии две сотни ратников — не потеря. Местный посадник немного удивится ловкости дикарей и пошлет против них тысячу.
— Мы никуда не пройдем, — высказал вслух общую мысль Середин. — Не будет никакого мира, никакой торговли, никакого путешествия дальше. Им здесь не нужен наш мир и наша дружба. Им нужна наша смерть. Нужно уходить, пока булгары не сумели этого добиться. Извини, Роксалана, но возвращаться придется все же южным путем.
— Да, да-да, да, — с видимым облегчением признали правоту посланника ворона старейшины. — Боги отвернулись от нас. Не стоит гневить их снова. Нужно уходить.
— И все же дней десять у нас есть, — вскинул палец Середин. — Пока здешний воевода узнает про разгром, пока соберет новых ратников, пока они доберутся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
