Аудиенции вызывали немедленное расположение публики, но приносили разочарование, а порой и тревогу церковным иерархам и ватиканским деятелям. Папа воплощал тот подход к жизни, который иногда заставлял вспоминать о «Ридерз дайджест»: здравый смысл, к тому же несколько наивный, который пришел на смену блистательным теологическим перлам красноречия Павла VI. Очевидно, у Иоанна-Павла I не было культуры и интеллектуального блеска его предшественника.
Роберт Соул, корреспондент в Ватикане, специально для «Монд».
Мы сначала жадно следили за его щедрыми попытками открыть нам, кто он такой, затем в нас росло ощущение радости и смеха. Он улыбался, отец у него социалист, он отказался от тиары, предпочтя белую накидку, он говорил по-простому и непринужденно.
«Коммонуэлс»
«Ньюсуик» считал, что отказом от принципа «Где Ленин, там Иерусалим» Лучани предал латиноамериканских кардиналов, сыгравших такую важную роль в его избрании папой. В периодической прессе отмечалось, что подобным заявлением Лучани отрекся от «теологии освобождения». Из-за цензуры курии они остались в неведении, что папа добавил крайне важную оговорку: «Есть в определенной степени совпадение, но мы не можем уравнять их совсем», а потому и упустили весь смысл слов Иоанна-Павла I.
Питер Николс, очень опытный и искушенный корреспондент «Таймс», но выступивший в данном случае в «Спектейторе», сравнил Лучани с популярным итальянским комиком из прошлого, которому чернь устроила овацию. Но журналисту так и не удалось объяснить, почему рукоплесканий при каждом появлении на публике не удостаивался Павел VI.
Нашлись такие, кто критиковал Иоанна-Павла I за то, что он сразу же не сменил всех глав учреждений Римской курии. Они не желали вспоминать, что точно так же поступили и три последних римских папы до Лучани и что у него хватало власти и полномочий, чтобы сместить их в любой момент.
Большая часть мировой прессы после смерти Иоанна-Павла I уделяла внимание рассказам о ватиканских традициях и обрядах, окружающих кончину и похороны понтифика. Газеты пестрели сообщениями о том, как кардинал Вийо приблизился к неподвижному телу и трижды воззвал: «Альбино, ты мертв?», при этом каждый раз сопровождал вопрос символическим ударом серебряным молоточком по лбу папы. В прессе живописалось, как Вийо затем снял с пальца папы перстень Рыбака и сломал его.
Однако в случае кончины папы Лучани не было ни ударов молоточком, ни призывов отозваться. Все эти ритуалы отменил еще его предшественник, папа Павел I. Что касается папского перстня, то понтификат Лучани оказался столь короток, что в Ватикане не успели изготовить этот знак папской власти. На руке Иоанна-Павла I на протяжении всего его правления находилось только одно кольцо — памятный перстень, который вручался всем епископам, приглашенным на Второй Ватиканский собор.
Все эти измышления и ложь мы рассматриваем только затем, чтобы показать: они — результат хорошо спланированной и срежиссированной кампании, призванной отодвинуть в тень деятельность истинного Альбино Лучани. Ведь было известно не только то, чего он сумел добиться за тот короткий срок, что ему был отведен, но и то, с каким глубочайшим уважением к нему относились такие люди, как Казароли, Бенелли, Лоршейдер, Гарроне, Феличи и многие другие. Ни водной критической статье или сообщении о смерти папы не упоминались факты, описанные в предыдущей главе. Ведь, как любят говорить за стенами города-государства Ватикан: «Ничто не просочится из Ватикана, если на то не будет особой причины».
К 1 октября настойчивые требования о вскрытии достигли высшей точки. Самая уважаемая в Италии газета «Коррьере делла сера» опубликовала на первой странице статью «Почему не хотят вскрытия?». Ее написал Карло Бо, талантливый журналист, превосходно знающий Ватикан. Сам факт появления подобной статьи говорит о многом. В Италии, благодаря Латеранским соглашениям и последующим договоренностям между итальянским государством и Ватиканом, средства массовой информации, когда речь заходит о католической церкви, словно бы в наморднике оказываются. В стране действуют крайне жесткие законы об ответственности за распространение клеветы. Критическое замечание, не говоря уже об откровенных выпадах, очень быстро может повлечь за собой судебный иск против осмелившейся на дерзкое выступление газеты.
Карло Бо, проявив профессионализм и ловкость, обвинений в клевете избежал. В стиле, напоминающем речи Марка Антония перед римским народом, Бо говорил о подозрениях и слухах, всплывших на поверхность после неожиданной смерти. Он делится с читателями своей уверенностью, что дворцы и подвалы Ватикана на протяжении веков не вызывали подозрений в подобных преступлениях. Поэтому-то ему просто непонятно, почему Ватикан принял решение не проводить научно обоснованного обследования, оправдываясь «жалкими словами, почему не было вскрытия». Далее он писал:
…Церкви нечего бояться и, следовательно, нечего терять. Наоборот, она бы только выиграла от такого шага.
…Теперь знание того, отчего умер папа, является историческим фактом, это часть нашей живой истории и ни в коей мере не влияет на божественную тайну смерти. Тело, которое остается после смерти, можно изучать при помощи наших слабых инструментов: покинувшая бренное тело душа уже — впрочем, как и всегда, — подчиняется другим законам, которые для человека непостижимы. Давайте не будем делать из загадки секрет, строго оберегаемый по сугубо земным причинам, и признаем малозначительность наших тайн. Давайте не провозглашать сакральным то, что таковым не является.
В то время как пятнадцать врачей из числа сотрудников ватиканской медицинской службы категорически отказывались комментировать вопрос о необходимости проведения вскрытия, Эдоардо Лучани, только что вернувшийся из Австралии, вряд ли помог Ватикану, когда заявил:
На следующий день после церемонии интронизации я спросил у личного врача о состоянии здоровья Альбино, подумав о том давлении, которое он теперь будет испытывать. Врач заверил меня, что брат в прекрасной форме и что сердце у него в хорошем состоянии.
Когда же Эдоардо спросили, не было ли у его брата каких-то проблем с сердцем, он ответил: «Насколько я знаю, абсолютно никаких». Это заявление не слишком-то сходилось с запущенными Ватиканом выдумками.
К понедельнику 2 октября о противоречиях, связанных со смертью папы, стало известно во всем мире. Во Франции в Авиньоне на кардинала Сильвио Одди градом посыпались вопросы. Как итальянец, он наверняка сможет сообщить французским читателям правду? Одди ответил журналистам, что коллегия кардиналов «не допустит даже мысли о каком бы то ни было расследовании, никому не позволит указывать себе и не пожелает даже обсуждать такую возможность». В заключение Одди сказал: «Мы знаем совершенно точно, что смерть Иоанна-Павла I наступила в результате остановки сердца по сугубо естественным причинам». Судя по всему, кардиналу Одди удалось совершить революционный научный прорыв в медицинском мире: он сумел без вскрытия поставить диагноз, который без вскрытия поставить невозможно.
Тем временем протесты отца Лоренци и других лиц из окружения папы Иоанна-Павла I, возмущенных звучащей из Ватикана ложью, возымели действие. Ватикан официально заявил:
После необходимых расследований мы теперь имеем возможность заявить, что папа в момент, когда было обнаружено его тело утром 29 сентября, держал в руках листы с собственноручными заметками — черновиками, набросками проповедей, речей, размышлений и прочие записи.
Как отмечает в своей книге «Как делают пап» отец Эндрю Грили, когда Ватикан огласил свое предыдущее заявление о том, что покойный папа держал в руках книгу Фомы Кемпийского «О подражании Христу», «кое-кто из журналистов откровенно рассмеялся».
Эти бумаги, где детально расписывались изменения, которые собирался осуществить Альбино Лучани, с течением лет претерпели поразительные метаморфозы. То это оказывался доклад о положении католической церкви в Аргентине; то черновик очередной речи; то проповеди, которые он произносил еще в Беллуно, Витторио-Венето или Венеции; то речь, с которой он собирался выступить перед иезуитами (в действительности этот текст лежал на рабочем столе папы); то какой-то доклад, подготовленный еще для папы Павла VI. Когда глава государства умирает при обычных, по всей видимости, обстоятельствах, то его последние действия вызывают отнюдь не академический интерес. Когда же обстоятельства смерти главы государства, как в случае с Альбино Лучани, вызывают вопросы, то желание узнать о них становится важнейшим стремлением общественности. Тот факт, что Лучани держал в руках личные записи, касающиеся коренных изменений, которые он предполагал осуществить, мне подтвердили пять различных независимых источников. Из них два имеют непосредственное отношение к Ватикану, остальные три — живут вне пределов Ватикана. Дезавуировав официально распространенное заявление о том, что перед смертью папа читал «О подражании Христу», Римская курия начала явственно выказывать свою нервозность.
