и открыть станцию. А ночью аварийные бригады разберутся, откуда их столько повылазило. Они со всей экипировкой и техникой, вот пусть и отрабатывают.
Свет в зале моргнул. Потом ещё и ещё раз. Рация недобро хрустнула.
— Внимание всем! Внимание всем группам! — почти прокричал дежурный. — Наблюдаю утечку на нижних ярусах! Немедленная эвакуация! Повторяю, всем отойти в защищённую зону! Мы выпускаем пауков!
Я хотел выругаться, но увидел лицо Сфинкса и не договорил. Впервые за всё время нашего знакомства я видел на этой хищной морде настоящий страх.
— Вот тут-то нам, ребята, и…
Рация коротко взвизгнула, станция погрузилась во тьму.
* * *
"Эмбрион. Свернись, как эмбрион. Растопырь локти, но голову закрой коленями, как эмбрион", — крутилось у меня в голове, пока мягкое, липкое и невероятно тугое опутывало всё тело. Сфинкс успел дать последний совет за секунду до того, как острые когти впились мне в плечи и икры, выхватили землю из-под ног.
Несколько секунд меня метало и швыряло так, что я совершенно потерял ориентацию в пространстве. Свернуться эмбрионом в этих условиях оказалось ох как непросто, но спасибо, напарник! Его рекомендация позволила не умереть от удушья в первые же секунды, когда паук принялся наматывать кокон.
Понять моё положение сможет только тот, кого однажды обматывали пищевой плёнкой. Эластичная и до смешного тонкая, уже со второго слоя она превращается в серьёзное препятствие, а с третьего — в орудие мучительной пытки. Её можно проткнуть пальцем, но нельзя разорвать даже двумя руками. Из неё можно надувать и легко лопать пузыри, но не дай бог обтянуть ей лицо. Единственное отличие паутины — она ещё и липла ко всему, склеивая складки одежды, волосы, изгибы конечностей.
Тряска и вращение прекратились. По редким рывкам и плавному покачиванию я понял, что паук куда-то спешно тащит кокон со свежей добычей. То есть, со мной. Наверное, в логово, в свою уютную кладовку для припасов.
Обиталища пауков в метро обычно оборудуют в двух местах. Прямо на станциях, в нишах вентиляционных каналов, чтобы стеречь их от наиболее безбашенных диггеров, а также в переходах, в технологических отверстиях под полом. Так можно обеспечить быстрый выход пауков наружу при чрезвычайных ситуациях.
Отверстия прикрывают железными крышками, которые целыми днями так неприятно громыхают под ногами пассажиров. Зато неказистый и прозаический внешний вид не возбуждает желания посторонних заглянуть внутрь. Если вдруг чёрт дёрнет сунуть нос под стальную крышку обиталища, вы исчезнете настолько быстро, что окружающие могут этого даже не заметить. Только пожмут недоуменно плечами: что это так громко бумкнуло?
Пауки московского метро — это не вполне пауки. Чисто внешние различия очевидны: помимо тридцатикратной разницы в размерах, у них тело состоит из трёх сегментов, а не из двух, что делает более похожими на муравьёв, чем на арахнид. Кроме того, у них не восемь, а полная дюжина лап, и каждая последующая пара на несколько сантиметров длиннее предыдущей. Это позволяет паукам хватать добычу с поразительной скоростью и силой, сразу всей пятернёй. В смысле, двенадцатернёй. Относительно хрупкие и нежные спинки при этом всегда остаются в норе, во тьме и безопасности.
Большую часть времени пауки спят в холодке, от скуки погрузив себя своим же ядом в состояние токсической комы. Здесь тоже есть одно отличие, жизненно важное для меня в текущей ситуации. У наших пауков не одна пара ядовитых хелицер, а целый набор, и все разные. Смотря как сильно голоден паук, в каком он настроении, жертву может ожидать лёгкая анестезия, полностью парализующий нейротоксин или мгновенный некротический яд, в считанные минуты способный превратить существо размерами с человека в бульон с костями — любимое лакомство этих мохнатых тварей.
Возникает вопрос, почему метро не проведёт дезинсекцию и не избавится от таких опасных обитателей? Я задавал его много раз и слышал несколько версий. Самая простая — пауки легко поддаются дрессировке и показали себя прекрасными охранниками подземелий. Безжалостными, склонными к садизму, бесстрашными — они побаиваются только крыс, что на руку ребятам из бригады Брехуна. И вместе с тем, совершенно не любопытными. Ни один паук без приказа не покинет доверенного участка, ни за что не вылезет из своего гамака без веской причины, которую можно слопать.
Есть и ещё одна, самая загадочная и почти официальная версия. Метро не может позволить себе избавиться от пауков по условиям Хартии перевозчиков. Ни одно разумное существо не может быть безвинно лишено жизни, пока находится на линиях Леи. Кстати, по той же причине мы храним в старых бункерах своих зомби.
Любую другую иноземную гадину депортировали бы с Земли, но пауков некуда отправить. Они прибыли в Москву в виде яиц в сумке больного контрабандиста. Груз конфисковали, контрабандист скоропостижно помер в лазарете. На его щиколотке эксперт нашёл след от укуса. Вскоре из саквояжа полезли тысячи маленьких паучков, происхождение которых оставалось загадкой. Зато судьбой их мгновенно озаботились десятки правозащитников из множества соседних миров, требуя достойного обращения и проверки на разумность.
Многие миры имеют виды на собственный бизнес в Москве. Только шанс оказать давление на земную администрацию им выпадает редко. Вересаевой пришлось из кожи вон вылезть, но найти способ пристроить неожиданный приплод. К счастью, среди новорожденных не оказалось ни одной самки, и потому угроза инвазии вида не стояла на повестке.
Как я уже сказал, пауки предпочитают не создавать хлопот, легко поддаются дрессуре, зачатки разума позволяют им общаться со станционным персоналом. При этом их габариты и скорость атаки заставят побледнеть от зависти даже ягуара. Это определило их профессиональную нишу как сторожей.
Они охраняют самые глубокие и самые запретные норы, патрулируют стыки с городскими коммуникациями, отпугивая непрошенных гостей, пресекают попытки нелегалов выбраться на поверхность. А если нужно, группа из дюжины пауков по команде может в течение минуты обездвижить полсотни фанатов "Спартака", дерущихся с таким же количеством фанатов "Зенита". Это очень удобно, поскольку нейротоксин вызывает у укушенных стойкую амнезию, потом в полиции даже объяснять ничего не приходится.
На станции еще ни одному пассажиру не удавалось заметить паука. В "мирное" время только некоторых из них, самых спокойных седых вожаков, станционные служащие выпускают по ночам размять лапы. Если отношения в коллективе сложились дружеские, пауков привлекают к мелким хозяйственным работам: отмыть плафоны от пыли, подштукатурить трещины в потолке, да ту же паутину в углах погонять.
Когда мой кокон остановился, а затем высоко подпрыгнул, аж похолодело в животе, я стал молиться, чтобы мне попался именно такой паук. Опытная, хорошо обученная особь, которая не будет
