Эта была одна из тех фраз, которую Лока мог прочувствовать так, как от него этого хотел Иритим. Просто вспомнить стоящую на одном колене Гайю, окруженную надсмотрщиками, и ее взгляд в момент, когда она считала, что, несмотря на все усилия, не сможет остаться в том месте, где спустя годы рабства ей вдруг захотелось быть…
— Я хотел бы возглавлять восстание с мечом в руке… Но, боюсь, силы мои подошли к концу. Возможно, я еще выдержал бы бой или два, но на этом для меня все закончилось бы.
— Ты не можешь драться? — Болин явно не поверил ему.
Отвечать Лока не стал. Он молча скинул куртку, затем снял рубашку. Спустя секунду со стороны той части площади, что оставалась у Локи за спиной, донесся стон удивления и испуга. Не заставляя никого оставаться в неведении, молодой шаман медленно обернулся вокруг своей оси.
Это была неправда и в то же время правда. Он мог драться в полную силу, потому что его лечил Авиртон. И он не мог драться, потому что то, чего хотел добиться Своблуг — и Лока более чем желал его поддержать, — невозможно было достичь с помощью меча.
— Это… с последнего турнира? — дрогнувшим голосом спросил Болин.
— Нет. Это сделали, чтобы я не мог сбежать. Возможно, я бы и не смог. Если бы не Шетиан.
— И что… Что ты хочешь делать теперь?
— Я хотел бы, чтобы рабства совсем не стало, — произнес Лока тише, чем говорил до этого. — Я хотел бы, чтобы не было арен. Чтобы все происходило по–другому…
— Но ведь это невозможно!
Как–то совершенно неожиданно Болин подобрался. Последнюю фразу он выкрикнул как будто бы даже с каким–то личным отчаянием, словно в точности знал, о чем идет речь.
— Мир за мгновение не меняется! — будто не в силах остановиться, продолжал мастеровой. — И рабы — уж тем более арены! — просто так не исчезнут! И другие… другие плохие вещи тоже… не исчезнут…
Болин явно хотел сказать еще, но ему не хватило воздуха.
— Шетиан тоже так думает, — глядя на него, произнес Лока. — Но в то же время он не считает это причиной для того, чтобы ничего не делать. Он мне рассказывал об Ариане и о тамошней арене. Вы же знаете, в Аане нет других рабов, кроме гладиаторов. Да и гладиаторы остаются ими только до тех пор, пока не выйдут на арену. В Ариане все начавшие турнир гладиаторы к его концу обретают свободу. Я думаю, если это правило просуществует достаточно долго, в мире может вообще не остаться рабов. Было бы неплохо, если бы в Тароме стало так же…
Лока замолчал.
— Разве это возможно? — спросил Болин, глянув на него воспаленными глазами.
— Своблуг сказал, что сделает это, если победит в выборах.
Люди на площади пребывали в странном смятении. Локе подумалось, что можно только гадать, какой будет реакция, когда после всего сказанного пройдет немного времени…
Совершенно внезапно по левую руку от Локи среди людей наметилось какое–то движение. Первые несколько секунд сложно было что–то определить, но потом в толпе образовалось прореха, через которую на площадь устремился слитный отряд… каких–то людей.
— Солдаты? — Болин поднялся на носки, чтобы увидеть лучше, хотя к этому моменту уже многие кричали: «Полиция! Стража!»
Видимо, это были все, кого удалось подтянуть с ближайших участков за то время, что Лока находился на площади. Как минимум, с полсотни человек в общей сложности — и неизвестно, сколько из них маги.
В течение двух минут помост был взят в кольцо. Люди при этом расступались настолько, чтобы дать солдатам место. Еще раньше юркнул в толпу Болин. Ну конечно, не ждать же от него, что он вдруг станет его защищать!
— Сдавайся, Скрад! — крикнул ему обвешанный оберегами офицер. — На всех выходах с площади крупные отряды! Тебе не уйти!
— Я не собираюсь бежать, — ответил Лока, не сдвинувшись с места.
— Тем лучше.
Офицер кивнул свои людям, и на помост быстро забралось несколько человек. Теперь Лока был уже в двойном кольце. Он поймал взгляд одного из стражников, обращенный на его спину — молодой шаман все еще был раздет до пояса, — в нем Лока прочитал отвращение и страх.
— Что вам нужно? — спросил он громко.
— Даже не думай, Скрад! — тут же выкрикнул офицер.
— Чего вы от меня хотите? — вновь спросил Лока. — Вы не имеете права меня трогать. Меня не должны были делать рабом. Своблуг…
— Его дни тоже сочтены!
— Он тем более ни в чем не виноват!
— Молчать, раб! Взять его!!!
На него накинулись одновременно, стараясь ранить, а не убить. Он проскользнул под мечом, откинул в сторону одного солдата, второго… и изогнулся, словно от невидимого удара. Его схватило сразу несколько рук, стали набрасывать амулетные кандалы… Не шевеля ни одним членом, он не сопротивлялся. Только скрипел зубами…
— Цепляйте накопители и вторые кандалы, — офицер раздавал команды. — Сообщите в отделение, чтобы маги готовили камеру. Нам потребуется коридор…
Его спустили с помоста. Сквозь щелки между ресницами виднелись множественные силуэты людей, но ни одного без кольчуги и полицейской нашивки на рукаве.
— Не стоять! — скомандовал офицер. — Вперед!
Локу потащили вперед, но, сделав всего по паре шагов, те, что тащили его, вновь остановились.
— Кином! Стрин! — рявкнул офицер. — Дерьма наелись?! Вперед!!!
Но и после этого приказа отряд не сдвинулся с места. Лока открыл глаза шире. Офицер, до этого стоявший рядом, вышел вперед.
— Разойтись!
Видимо, во время боя — если это можно было так назвать — прореха в толпе, через которую стражники пробрались к помосту, затянулась. Отряд стоял перед слитным строем людей.
— Если кому–то невдомек, — пророкотал офицер четко поставленным голосом, — я представляю здесь правление! Любая попытка воспрепятствовать действиям полиции является преступлением против официальной власти и карается продажей в рабство в пользу губернии! Очистить путь!
Невозможно сказать, действительно ли офицер чувствовал себя настолько уверенно перед количеством людей, достаточным чтобы растерзать и вдесятеро более крупный отряд, или же только делал вид, но нельзя было не поверить, что он не боится.
— Сейчас же!
И люди действительно стали подаваться в стороны. В глубине все еще стояли тесно, но вот тем, кто оказался к офицеру ближе всех, храбрости явно недоставало. Если бы отошла еще пара человек, то отряд вполне мог бы…
— Нет! — Наверное, в этом заявлении оказалось заметно больше волнения, чем планировал автор, но, видимо, это было все, на что он был способен в этот момент. Кроме того — и что гораздо важнее, — в отличие от остальных, начинающий герой — выглядел он молодо, так что опытным героем вряд ли являлся — не сдвинулся с места.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
