— С дороги!!! — буквально взревел офицер.
— Нет! — воскликнул парень истово. Лока искренне понадеялся, что его спаситель из тех людей, которым отчаяние только придает сил. — Вы должны отпустить его!
— Ты спятил?!
— Вовсе нет! — Парень как будто бы даже разозлился. — Я — наоборот, очень умный!
Лока заметил, как сжались и разжались крупные обветренные кулаки командира отряда, но кричать он больше не стал. Вместо этого, выждав не дольше секунды, скомандовал:
— Стрин. Убери его.
Кивнув, солдат вышел вперед и, положив руку смельчаку на грудь, стал молча отталкивать его в сторону. Наполовину напуганный, наполовину возмущенный «герой» стал что–то кричать, размахивать руками. В конце концов Стрин понял, что одной рукой его не удержит, попытался помочь второй — той, в которой все еще сжимал меч, — и то ли от природы был не слишком ловок, то ли просто день выдался не слишком удачный, но, поднося вторую руку к рвавшемуся на свободу парню, стражник умудрился задеть его лезвием по предплечью. Мгновенно образовалась рана, побежала кровь.
— Эй, вы что делаете?! — Это уже был не юношеский возглас, а почти полноценный громовой раскат. Сразу несколько мужчин кинулись на помощь пострадавшему. И его и Стрина стало не видно из–за спин, чего уже не могли стерпеть стражники. Кидаясь на помощь сослуживцу, они уже не стесняясь раздавали удары плоскими сторонами лезвий, раскидывая в стороны всех, кто попадался на пути. Невооруженные горожане, конечно, не могли противостоять столь слитному удару, потому вскоре происходящее стало походить на побоище — с упавшими на мостовую, стонущими от боли и, хотели того солдаты или нет, кровавыми ранами.
В какой–то момент Лока подумал, что люди все–таки испугаются. Недовольство уступит страху, начнется давка, и тогда уже отряд нельзя будет остановить. Это даже стало происходить — в той стороне, куда ударила стража, и наверняка отряд в конце концов вырвался бы… если бы не был окружен. Ударить во все стороны сразу у стражников просто не хватило бы численности, а потому неизбежно должны были остаться те, чья воля не сломлена.
Ему запомнился взгляд одного из мужчин, стоявшего в переднем ряду метрах в пятнадцати правее того места, где уже вовсю разгоралась потасовка. На нем была форма, очень похожая на ту, что обычно носил Боедан, — солдата, но не городской стражи, а таромской армии. Он и еще несколько человек рядом, в отличие от других, уже искавших способ побыстрее убраться с площади, никуда уходить не собирались. За минуту, что молодой шаман наблюдал за ним, взгляд военного успел три или четыре раза переместиться с Локи, висевшего на руках солдат, на то место, где стража работала кулаками, и обратно. То, что он видел, ему явно не нравилось.
— Отпустили бы парня! — крикнул он. Довольно громко, однако на начавшей сходить с ума площади услышали те, кто стоял рядом, но никак не стражники. Лока же понял его исключительно благодаря тому, чему его много лет назад обучил Сахайя.
Поняв, что просто так не докричаться, военный сделал шаг вперед. И это как будто послужило отправной точкой к случившемуся позже. Прозвучало, совершенно отчетливо, имя Скрада. Тут же кто–то призвал поддержать Своблуга. Возглавляемая военным группа еще не достигла первого стражника, когда по раздавшимся где–то позади Локи звукам борьбы стало очевидно, что на отряд напали одновременно с нескольких сторон.
Молодой шаман понял, что люди решили его не отдавать. Несмотря на опасность и вполне реальные угрозы, они не захотели мириться с тем, что посчитали несправедливым… И не имеет значения, многие ли из них на поверку оказались бы людьми Иритима или же были плодами безупречной воспитательной машины Сайты… Лока лелеял надежду, что хотя бы один — смелый мальчишка, суровый военный или тот, кто напал на солдат со спины, — действовал не потому, что ему приказали, а по велению сердца.
Глава 3
СОЮЗ С СОМНЕВИАЛОМ
4 день 9–го месяца 4326 года Таромский совет. Сенат— Это что, шутка?
— Данные пока неточные…
— Тогда какого… ты мне их показываешь?
Андервуд смотрел на подчиненного, словно впервые его видел. Если бы он не знал и не работал с этим человекам последние двенадцать лет, выборщик решил бы, что над ним не очень удачно пытаются подшутить, но в действительности такого, конечно, не могло быть. Только не в разгар выборной недели…
— Анализ цифр, — потребовал он, выдержав минутную паузу.
— Определенная динамика наметилась с самого начала недели…
— В пределах допустимого, — перебил Андервуд. — Что должно было только уменьшить вероятность скачка.
— При условии, что мы бы тоже продолжили брать свое, а получалось… Вчера мы взяли очень мало голосов…
— Я знаю, сколько мы взяли, — Андервуд потряс в воздухе ненавистной бумажкой с утренними сводками. — Я тебя спрашиваю: почему? Кто–то нас обманул?
— Нет. Все крупные голосовали как условлено. Это достоверно проверено.
— Тогда что? Кихлин уже отчитывался?
— Одно нападение за ночь. Урны не пострадали. В остальном без происшествий.
— Тогда что?
— Ну… — Работник штаба помедлил. — Помимо того, что наши… противники взяли много голосов, еще… я думаю, могли быть проблемы уже в правлении. При подсчете.
Дороту потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать мысль.
— Это исключено.
Уж в чем Андервуд не сомневался — так это в том, что Билион не стал бы менять правил игры после того, как они были объявлены.
— Сколько участков мы оставили без охраны? — задал он вопрос.
На самом деле охраной перевозки урн занималось само правление. Требовалось не так уж и много отрядов, учитывая, что каждый отвозил в правление — а под утро возвращал на участки пустыми — по четыре–пять урн, так что, по идее, в каких–то дополнительных средствах перестраховки надобность отсутствовала. В реальности же на каждый из таких отрядов могли напасть — и заново опрашивать проголосовавших людей никто бы не стал, могли подкупить частично или полностью, просто каким–то образом обмануть, подменив урны. Потому среди кандидатов принято было на те урны, на которых они надеялись получить значительное преимущество, выставлять дополнительную охрану. Во избежание. Особо подозрительные пытались контролировать еще и «нейтральные» участки, чтобы они, не дай Создатель, не превращались на пути к правлению в разгромно–проигранные.
— Всего?
— Из наших.
— Меньше двадцати. Большинство из районов, прилегающих к правлению.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
