С 30 марта по 3 апреля 1992 года в Москве проходила научная конференция, посвященная Международному году космоса. Инициатива проведения этой конференции принадлежала Отделению проблем машиностроения, механики и процессов управления Российской Академии наук, многим академическим институтам, Гагаринскому комитету, Совету «Интеркосмос», Центру подготовки космонавтов имени Гагарина, Центральному НИИ машиностроения (бывший НИИ-88), нашему НПО «Энергия» и еще ряду общественных и научных организаций.
Сопредседателями оргкомитета этой весьма представительной конференции по решению президиума Академии наук были назначены академики B.C. Авдуевский и Б.В. Раушенбах. Многоопытный в таких делах Борис Викторович назначил меня и недавнего директора ЦНИИМаш Юрия Александровича Мозжорина заместителями сопредседателей оргкомитета.
Основные организационные хлопоты по проведению пятидневной конференции, как обычно, легли на службы Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН. Несмотря на бедственное экономическое положение этого академического института, его немногочисленный научный аппарат справился с тяжелой работой, включая самую трудную – обслуживание иностранных гостей при минимальных затратах валюты, недостатке автомобилей и бензина.
Для меня эта конференция поначалу представлялась неизбежной потерей времени, отрывающей от работы и писания этих мемуаров. Но по мере разработки программы стало очевидным, что она будет необычной.
В программу двух пленарных заседаний и секции «История ракетно-космической техники» были заявлены доклады, содержание которых показалось бы совершено немыслимым еще два-три года назад. Сенсационность докладов, в частности, представленных на исторической секции, состояла в том, что содержание некоторых из них до последних лет имело гриф «совершенно секретно», и любой из них, конечно же, не мог быть доложен аудитории, в которой присутствовали американские ученые и корреспонденты зарубежной прессы.
Первый доклад на исторической секции принадлежал трем соавторам: И.М. Лисовичу, академику А.Ю.Ишлинскому и мне. Доклад содержал историю создания и описание первых систем астронавигации, испытанных в СССР на межконтинентальных крылатых ракетах «Буря». Всему миру было известно, что в СССР еще в 1957 году появилась первая межконтинентальная баллистическая ракета – королевская Р-7. Эта ракета стала первым фактором реальной ядерной угрозы для США. Р-7 после ряда модификаций стала известна миру как носитель космических аппаратов. С 1957 по 1969 годы, т.е. до высадки американских астронавтов на Луну, Р-7 оставалась по многим показателям самой надежной в мире ракетой для пилотируемых полетов.
Именно эта еще находившаяся в 1962 году на вооружении наша единственная межконтинентальная ракета чуть было не полетела на США во время Карибского кризиса. Об этом стоит вспомнить особо, я был тому невольным свидетелем. Ракета Р-7, оказавшаяся чемпионом по числу официально зарегистрированных мировых космических рекордов, оказалась и рекордсменом по долголетию. 37 лет эксплуатации в различных модификациях! По прогнозам, ей работать еще лет десять. В наш век технических революций это безусловно выдающийся рекорд.
Однако не только за рубежом, но даже среди наших, допущенных к совершенно секретным работам ракетных специалистов очень узкий круг знает о том, что у знаменитой «семерки» был сильный конкурент по доставке ядерного заряда – составная крылатая межконтинентальная ракета «Буря». Летные испытания «Бури» начались раньше, чем полетела Р-7, но были прекращены в 1959 году.
Почти никто из наших ракетно-космических специалистов не знает и того, что у современного, всем известного крылатого корабля «Буран» был совершенно секретный, тоже крылатый тезка. Он, не успев сделать и одного полета, был остановлен в производстве после первого успешного полета баллистической «семерки».
В биографиях знаменитых ныне создателей авиационной и ракетной техники Королева, Келдыша, Лавочкина и Мясищева нет упоминаний о «Буре» и «Буране». Представляется, что в какой-то мере необходимо восполнить этот пробел.
Если сообщение о «Буре» и «Буране» есть «неизвестное о неизвестном», то рассказы о сериях спутников «Космос» следует озаглавить «неизвестное об известном».
Назначение космических аппаратов знаменитой серии «Космос» до самого последнего времени оставалось для широкой общественности далеко не ясным. То есть в принципе каждый, кто интересовался космической техникой, понимал, что существуют средства всяческой космической разведки. Мы клеймили американцев, объявляя, что они («ах, какие нехорошие!») запустили очередной «спутник-шпион» для наблюдения за территорией Советского Союза, стран Варшавского договора, наблюдения за «горячими» точками.
О своих спутниках аналогичного назначения мы молчали. Ну не так, чтобы совсем: начиная с 1962 года регулярно появлялись сообщения ТАСС, что запущен ИСЗ «Космос №…». Так, например, если взять на выбор 1986 год, по официальным сообщениям, запущены спутники серии «Космос» с № 1715 по № 1810! 95 спутников, которые, согласно сообщениям ТАСС, за некоторыми исключениями, предназначены «для продолжения исследования космического пространства». А всего мы к марту 1992 года довели число таинственных «Космосов» до 2182!
В докладах на конференции со значительной части «Космосов» было снято плотное покрывало секретности. Часть «Космосов», в особенности относившиеся к первой тысяче, имели самое непосредственное отношение к деятельности нашего коллектива.
Мне представляется необходимым попытаться показать читателям, какая же огромная работа проводилась ракетно-космической отраслью и пресловутым военно-промышленным комплексом в целом. Она была невидима и неизвестна.
В одной из песен полигонного фольклора есть такие слова: «Ракета улетела, налей еще стакан, и пусть теперь охрипнет товарищ Левитан…». Имелся в виду самый знаменитый диктор московского радио времен войны и двух послевоенных десятилетий. Ему ни разу не грозила хрипота по поводу запуска очередного спутника серии «Космос». О них сообщалось межу прочим, петитом, в газетах.
КОМАНДА КОРОЛЕВА ВЫИГРЫВАЕТ МЕЖКОНТИНЕНТАЛЬНУЮ ГОНКУ
С проблемой астронавигации я впервые столкнулся в 1937 году при подготовке перелета через Северный полюс в Америку на нашем новом четырехмоторном бомбардировщике ДБ-А, получившем полярный индекс «Н-209». Командира самолета Сигизмунда Леваневского этот вопрос не волновал, но штурман Виктор Левченко требовал от меня, а я был ведущим инженером наземного экипажа по электрорадиооборудованию, в том числе навигационному, чтобы самолет имел астрокупол и солнечный указатель курса.
Солнечный указатель курса (СУК) мы дорабатывали по указанию Левченко и с ним вместе выбирали в носовой части фюзеляжа – в кабине штурмана – место для астрокупола. Когда дело дошло до звездного секстанта, Левченко согласился его включить в состав оборудования, но заметил, что вряд ли им придется пользоваться. Пока над полюсом полярный день, звезды практически не видны, а через купол (если он помутнеет, запотеет или обледенеет) их и вовсе не разглядеть, даже ночью до полярного круга.
Эти события вспомнились через десять лет – в конце 1947 года – в связи с проблемой управления пока довольно абстрактной крылатой ракетой. В 1949 году ракета Р-1 на дальность всего 270 км еще не была принята на вооружение. Ракета Р-2 на дальность 600 км еще только проектировалась. Но Королев уже выпустил эскизный проект ракеты Р-3 с дальностью полета 3000 км. Уже в этой работе он писал: «Одним из перспективных направлений в развитии ракет дальнего действия является разработка крылатой ракеты. Осуществление крылатой ракеты находится в некоторой связи с успешным развитием баллистических ракет дальнего действия…»
Ракеты такой дальности еще не могли бы достичь США с нашей территории, но все американские авиационные базы «Боингов-29»– летающих «сверхкрепостей» в Европе и Азии были бы достижимы.
Какой быть ракете: баллистической или крылатой? Необходимо было проанализировать оба варианта. Соответственно должны были рассматриваться и альтернативы систем управления полетом. При обсуждении этих проблем Рязанский и Пилюгин заявили, что за разработку управления баллистической ракетой они берутся вместе с Кузнецовым или с новой морской гироскопической фирмой НИИ-49 в Ленинграде. Управлять крылатой ракетой необходимо по всей траектории до самой цели. Это задача очень трудная, и пока они в НИИ-885 не готовы ею заниматься. Принципы, которые предлагали немцы в проекте А9/А10, не серьезны. Радиоуправление в зоне над территорией противника будет выведено из строя организованными помехами, а автономные средства управления дают пока еще совершенно неприемлемые ошибки.
В самом деле, за счет обычного ухода гироскопической системы (лучшей по тем временам платформы фирмы «Крейзельгерет») на одну угловую минуту в минуту времени получим ошибку на местности в одну милю, т.е. 1,8 км. Лучшие гироскопические системы даже в случае воздушного подвеса могли иметь уходы до 1 градуса в час. Если полет на дальность 3000 км продлится два часа, то ошибка на местности для чисто автономной системы уже может превзойти 200 км. Кому же нужна такая ракета?
