– Нет, еще нет, – сказала я, оттолкнув его, и вытерла слезы, что катились по щекам. – Мы оба знаем, что я собираюсь сделать, Адриан. Я знаю, ты предпочитал не думать об этом, но иного выхода у нас нет. Мы не сможем быть вместе, если ты останешься Предателем. Я люблю тебя, но я не позволю тебе потратить остаток наших дней, причиняя страдания и неся смерть своему народу. Я сделаю то, что должна была сделать с помощью кольца, – я сниму проклятие.
– Я не позволю тебе рисковать собой ради меня. Ты была права, когда говорила, что кольцо защищает тебя, Hasi. Пытаться снять проклятие без него…
– Я знаю, что это значит, – сказала я, обошла его и посмотрела на стол, где на черно-пурпурной ткани стояла статуэтка из слоновой кости. – Но выбора нет. Либо я сниму проклятие, либо… впрочем, об этом я думать не хочу.
Адриан схватил меня за руку и притянул к себе. Глаза его посветлели, он снова сердился.
– А что, если у тебя не получится? Что, если тебя снова хватит удар, Нелл? Неужели я так ужасен, что ты готова рискнуть остаться калекой или даже умереть, лишь бы не жить со мной? Неужели ты считаешь меня чудовищем?
Чудовищем? Нет, что ты. Загляни в мое сердце, любовь моя. Есть ли там что-то, кроме обожания? Я люблю тебя, Адриан, всем своим существом. Но ты знаешь, и я знаю, что, пока ты не освободишься от пут, жизнь наша будет запятнана. Да, я боюсь, что меня может хватить новый удар. Да, я не хочу колдовать без кольца.
Так и не пытайся. Мне невыносима сама мысль, что ты можешь пострадать, колдуя ради меня. Мы найдем способ, как нам избегать Асмодея. Мы станем учиться у тех, кто знает о демонах все. Тебе не стоит бояться будущего.
Я простояла в его объятиях еще лишь секунду, чтобы насытиться энергией, и отступила на шаг.
– Меня больше пугает то, что может случиться с нами, если я не сделаю этого. Нет… – Я положила ладонь на холодное пятно на груди Адриана, останавливая его. – Я так решила. Я должна сделать это. Так что вместо того, чтобы препираться ближайшие полчаса, давай просто притворимся, что мы договорились, идет?
Он открыл было рот, чтобы возразить, но вместо этого кивнул, принимая мою позицию. Более того, он предложил мне свою помощь:
– Мы встретим опасность вместе, Hasi. Всегда вместе.
Я повернулась к нему лицом, он дал мне руку, и мы встали перед статуэткой, наши сердца, как и наши сознания, стали одним целым. Статуэтка безжизненно стояла на столе, но краем глаза я видела лучики энергии, что рвалась из нее наружу.
Готов? Вместо ответа Адриан сжал мне пальцы, и я подняла свободную руку, чтобы начать распутывать узор проклятия на его груди.
Я люблю тебя, Hasi. Его глаза были полны подтверждением его слов. Я даже заколебалась на мгновение, но лишь сильнее прижала палец к узору. Правда, мне пришлось тут же отдернуть его, так как он онемел от холода.
– Внемли мне, Асмодей, Повелитель Тьмы, Демон Ночи. – Холод пополз вверх по руке к голове. – Внезапно тепло встало на пути у стужи. Это Адриан положил свою руку, не давая холоду добраться до моего мозга.
Мои пальцы расплетали первый из шести узлов, составлявших проклятие. Я продолжала говорить:
– Своей кровью я разрываю эти чары, снимая их с человека, что стоит перед тобой. Силой своей я не позволю тебе воспарить.
Когда я принялась за второй узел, мою кожу ужалила боль. Рука дрожала от страха и холода, мне с трудом удавалось удерживать палец на узоре проклятия.
– Сердцем своим я развею твою волю.
Свет, наполненный криками и яростью, заполнил мое сознание. Ужасное ощущение, которое я впервые испытала десять лет назад, снова разрывало меня на части, но я держалась из последних сил, потому что ценою всему была жизнь Адриана.
Ты уже спасла меня, Hasi. Ты не можешь подвести меня, что бы ни случилось. Ты подарила мне любовь, и остальное уже не важно.
Слова Адриана, такие мягкие и теплые, пробились сквозь боль и свет, смягчив и то и другое, позволив мне сосредоточиться.
Пальцы мои тем временем уже распутывали четвертый и пятый узлы.
– Где была лишь боль, да воцарит радость! Где была лишь тьма, да воцарит свет!
С криком, который едва не порвал мои барабанные перепонки, из статуэтки вырвался Асмодей, воплощение зла, столь ужасного, что невыносимо было даже смотреть на него. Я попыталась отвернуться, но он смотрел прямо на меня, и тело мое пронзила агония. Я выгнулась в руках Адриана, мое сознание начало меркнуть отсвета, разрывавшего мою голову. Тело мое онемело, скованное страшным холодом, а душа моя кровоточила, внемля словам Асмодея, что набатом звенели в моей голове.
Ты скорее умрешь, чем получишь моего раба.
Тогда я умру. Я кричала, стараясь поднять руку, стараясь распутать последний узел. Но она не повиновалась мне. Асмодей заморозил меня.
Боль подкосила мои ноги, но я не упала и, хотя я не могла видеть, знала, что это Адриан держит меня. Это тепло его руки я чувствовала на своей ладони, это его любовь давала мне силы бороться и сопротивляться боли. На грани потери сознания, зная, что каждая секунда промедления сжигает мой мозг, я заставила двигаться свой палец, заставила его завершить последний изгиб проклятия.
– Разорвала, расплела и проклятие я сняла.
Что ж, тогда умри!
Месть Асмодея смяла меня, оторвала от Адриана, бросила на пол, заполнив все мое существо агонией боли. Свет застил все вокруг, перелился через меня. Я погрузилась в него, понимая, что проиграла.
Я не могу пошевелить ногами.
Разве?
И руками тоже не могу пошевелить.
А почему, как думаешь?
Хм. Дай-ка подумать. Может, потому, что на мне лежит огромный вампир?
Темный, Hasi. Я Темный, а не вампир. Я уже устал повторять тебе это раз за разом. Но ты упрямо называешь меня этим ужасным словом. Кроме того, это пот от трудов праведных. Ты не можешь презирать меня за это.
Я открыла глаза и улыбнулась Адриану. Мы лежали без сил после сладких любовных утех. Я провела пальцем по его бицепсу, затем ущипнула его за мягкое место.
– Не напрашивайся на комплименты, я и так тебя обожаю.
– То-то же, – сказал он, самодовольно улыбаясь, и укусил меня за плечо.
– Эй, вагон-ресторан закрыт! Ты уже съел три блюда, неужели еще мало?
Он прорычал что-то, уткнувшись мне в шею. У меня всегда на тебя голод, Hasi.
Я улыбнулась лукаво и пощекотала пальцем его по загривку, там у него была самая эрогенная зона.
– Ты просто любишь побаловать свою душу, только и всего. И ты тут вовсе ни при чем. Мне вообще кажется, что ты готов заниматься любовью со всем, что движется, потому что душа усиливает все твои чувства.
