– Этого Игоря я, кажется, знаю. Когда-то я каждый день желала, чтобы он сдох. – Лена старалась не смотреть на Стеновского. – А теперь что-то мешает. Будто преграда. Или стекло какое. Я не могу приговорить ни Игоря, ни его отца.
– Что касается Игоря, – сказал Стен, – то когда-то этот человек при каждой встрече буквально со слезами на глазах говорил мне, что я для него – свет в окошке, Будда и Христос в одном лице. Что он ставит меня выше всех в мире, выше Гамаюна и выше отца. Он во всем пытался походить на меня.
– Игорь Колодин? – переспросил Юл. – Подражал тебе?
– Он оказался мерзавцем, – вмешалась Лена и бросила выразительный взгляд на Стена.
– Пока речь только о Колодине-отце, – возвратила их к теме разговора Надя.
– Теперь моя очередь. Не знаю, в чем виновен Колодин с вашей точки зрения, но одно могу сказать точно: он заказчик убийства твоего отца, Стен. Киллера я убил в доме, где тебя пытали. Ключи другого питателя привели меня к дверям квартиры Колодина в Питере,
– Так ты знаешь, где Колодин живет?! – воскликнула Надя.
– Что тут такого особенного? Итак, я тоже за. В итоге один голос как бы против и один – воздержался. Но все равно большинство за смерть. Тогда завтра утром я отбываю с секретной миссией. Ночь на обдумывание, а завтра утром у нас должен быть план, – подвел итоги дискуссии Роман.
– Стен, ты должен убить Колодина, – сказал Юл. – И не волнуйся, мы тебя уговорим.
Лицо у него было такое, будто он собирался кусаться.
– Юл, ты же еще ребенок, ты не должен так говорить, – попыталась образумить мальчишку Лена.
“Совсем одичал парень”, – отметил про себя Роман и подумал, что сам он в этом первый и виноват. И теперь неведомо, как исправить. А надо исправить, надо. Он даже потянулся мысленно к Юлу и погладил – опять же в мыслях – того по голове. Но столь слабое колдовство не подействовало.
– Или Стен убьет этого гада, или он – кусок дерьма! Вы что, забыли: отца убили из-за него! – взорвался Юл.
Он весь дрожал. В отсветах красноватого каминного пламени он походил на лесного зверька, попавшего к людям в плен. Стен рассмеялся. Его смех был нелеп и некрасив. Он вообще редко смеялся, тем более так ненатурально и почти истерически.
– Он меня ненавидит, – сказал он, указывая пальцем на Юла. – Брат меня ненавидит. Мать прокляла. Сазонов не замечал. Гамаюнов боялся. О Романе не говорю.
– Нет, ты мне очень нравишься, – перебил его Роман, и непонятно было – насмехается он или говорит серьезно. – Клянусь водой. Я хочу быть твоим другом.
– А ты, Надя? – Стен повернулся к ней.
– Временами мне хочется тебя убить.
– Ага, спасибо за искренность. Лена, а ты?… Она посмотрела на него в упор и сказала очень тихо:
– Я без тебя жить не могу.
Стен смутился, бросил на Лену растерянный взгляд и затряс головой, будто хотел избавиться от навязчивых мыслей:
– Хорошо. Придумывайте ваш план, я поеду в Питер и убью Колодина.
– Ты потом всю жизнь будешь в этом раскаиваться, – сказал Роман.
– Решено – убью. Я могу.
Стен отстранил Юла и вышел из комнаты. Лена подошла к окну. Было видно, как Стен остановился на крыльце и закурил. Несколько минут все сидели молча.
– Колдовство подействует не раньше завтрашнего утра, – шепнул на ухо Лене Роман.
Камин начал гаснуть, и в комнате сделалось совсем темно. Лишь красные отсветы догорающих углей плясали на стенах. Не сговариваясь, стали готовиться ко сну. Женщинам уступили имевшиеся в доме диван и раскладушку, а мужчины улеглись на полу. Кажется, подобные ночевки начинали входить в привычку.
Когда Роман уже начал засыпать, с улицы вернулся Стен, уселся рядом с ним на полу. Колдун открыл глаза. Несколько минут Стен сидел молча, потом сказал шепотом:
– Колодин потребовал у Сазонова деньги из проекта, а когда тот отказался, убил Сазонова и еще многих наших ребят. Я встречался с Колодиным несколько раз, не подозревая, что он сотворит с нами. Так вот, когда я с ним разговаривал, он почему-то мне показался похожим на императора из “Звездных войн”. Не знаю почему. То есть внешне почти никакого сходства – обычный мужчина средних лет с хитроватой улыбкой. Но я смотрел на него и на секунду вдруг увидел его в той самой черной хламиде с капюшоном, в кресле, и с указующего его перста стекала синяя карающая молния… Что ты об этом думаешь?
– У тебя было в тот момент водное ожерелье? Стен кивнул.
– Значит, ты самый упрямый человек на свете, – усмехнулся Роман. – Но даже ты не можешь противиться вечно.
– Чему противиться?
– Ожерелью.
Все спали, и никто не слышал, как ворочается с боку на бок Юл. Прошел час, второй, сон улетучился и не желал возвращаться. Лежа на полу и прислушиваясь к равномерному дыханию спящих, Юл чувствовал себя невозможно одиноким. Во всем мире не было теперь человека, которого бы он любил. Мать не в счет. Она будет визжать, кричать, плакать, лезть с поцелуями – и это уничтожит любое чувство. Вот отец – другое дело. Он всегда оказывался рядом в нужную минуту. Как тогда, после школы, когда ватага ребят гналась за Юлом и он уже ни чуял унести ноги, отец появился, будто из-под земли, и взял сына за руку. Это было почти как чудо – и Юл в благодарности прижался щекой к его ладони. Но теперь он больше никогда не возникнет рядом, не угостит любимыми солеными орешками и они не отправятся есть мороженое. А где-то гнида, приказавшая его убить, жрет сейчас колбасу с чесноком, аппетитно чмокая, и пялится в телик.
Юл сел на полу. Напротив него в окне маячило лицо женщины, оно слегка светилось на фоне черного ночного неба – безобразное, распухшее, похожее на огромный белый плевок на стекле. Женщина улыбнулась Юлу беззубым ртом и поманила его к себе пальцем. Палец у нее тоже светился. Но ее безобразие почему-то притягивало к себе Юла. Едва дыша, выполз он из-под шерстяного одеяла и на цыпочках направился к двери. Все спали. Никто не шелохнулся. Юл двигался бесшумно. Раньше он не замечал за собою такой особенности. Он распахнул дверь. Женщина стояла на порога и не двигалась. Тогда он вытянул руку и дотронулся до нее…
Утром всех разбудил насмешливый вопрос Романа.
– Ну как, господа, кому приснился вещий сон?
В ответ послышалось раздраженное бормотание – измотанные беглецы не желали просыпаться. И тут раздался испуганный Ленкин голос:
– Юл исчез!
Глава 14 ПУТЬ В БЕЛОВОДЬЕ
Игорь поправил галстук – бордовый с черным узором. Красивый галстук. Дорогой. Игорь чувствовал, что переплатил, и ему это не нравилось. Все имеет свою цену – люди, и вещи, и не стоит переплачивать ни за услуги, ни за тряпье.
Степан без стука зашел в комнату сына и плюхнулся в кресло. На колени тут же вывалился мешком круглый живот. Игорь брезгливо поморщился – манеры отца, его неухоженность и равнодушие к своей внешности шокировали своим плебейством. И огромный перстень с бриллиантами на мизинце тоже был плебейством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
