Лезвие пластало воздух почти беззвучно, и ни звёздный, ни лунный свет не отражала его бархатистая поверхность. Ночь, холод, звёзды, тишина и одиночество. Одиночество, разделённое с мечом. Ни к одному клинку я не привыкала настолько быстро — а их в моих руках побывало немало! Пожалуй, не одна сотня наберётся…. Но этот… словно неведомый мастер ковал его специально для меня!
— Его выковали для первого Владыки твоего народа. — негромко произнёс Аллиэль, неведомо откуда взявшийся на обзорной площадке. Первый раз за всё время нашего знакомства он умудрился появиться так, что я не заметила!
— Первым Владыкой был… отец моего отца. Алькэтар Миэроаррайон. Я появилась на свет, когда его уже не стало.
— Моя мать часто его поминает… незлым тихим словом. Но как его звали, я услышал впервые.
— Ненависть твоей матери слишком велика, чтобы в её сердце осталось место уважению к достойному противнику. Мне жаль всех, кто не в силах освободиться от когтей прошлого. Наш Владыка не держит зла на ваш народ, хоть и сражался в дни Безумия… и потерял отца.
— Если бы я мог сказать, о чём думает Хранящий Жизнь! Но он никогда не снизойдёт до беседы с жалким отщепенцем вроде меня… будь я хоть сто раз его сын. Ладно, не стоит о грустном. Как тебе клинок?
— Он великолепен. Понятия не имею, где ты его откопал… и сомневаюсь, что смогу вернуть его законному владельцу. До сего дня я полагала, что знаю о холодном оружии всё, что можно узнать, и осознанно выбрала парные клинки как оптимальный вариант при моём стиле фехтования…. До сего дня. — я продолжала держать меч в руке, и, если честно, сомневалась, найдётся ли в нашем мире сила, способная его у меня отобрать. Разве что отец….
Аллиэль не стал размениваться на банальности вроде «Ну вот, а не хотела возиться со старьём», просто загадочно улыбнулся и произнёс:
— Его законный владелец — Алькэтар. Он погиб. Значит, теперь меч принадлежит твоему отцу.
— Такое оружие он мог завещать только сам. Если же он не оставил никаких распоряжений, его место — в сокровищнице Владык. Кстати говоря, не хочешь рассказать, где конкретно ты его нашёл?
— Честно? — неожиданно спросил эльф, взглянув в упор.
— Хотелось бы.
— Украл у матери. — спокойная констатация факта, ничего более.
— И зачем? Она и раньше-то вряд ли любила меня всем сердцем…. - я не договорила. Впрочем, к чему произносить вслух очевидное?
Эльф отошёл к парапету и облокотился на выщербленный камень, устремив взгляд куда-то в пространство: то ли звёзды, то ли мерцающий голубоватый снег приковали к себе всё его внимание. Начав рассказ, он не счёл нужным повернуться, так и стоял, демонстрируя роскошную шевелюру, собранную в неимоверно густой и длинный хвост.
— Как-то в детстве мне довелось услышать одну балладу. Слов я, разумеется, не помню, только общий смысл и совершенно непередаваемое ощущение. Для себя назвал её «Баллада о Мече». Очень долго потом я приставал ко всем с этой песней, и каждый раз слышал одно и то же: «Какая баллада? Какой меч? Нет, не припомню ничего похожего…». Наконец до меня дошло, что сия тема находится под негласным запретом, и я принялся рыться в древних рукописях. Между прочим, раскопал немало нового и интересного. Меч же…. Как я понял, поразившую меня балладу написала Альдэйрэ, сестра моей матери. И речь в той песне шла об оружии, созданном её отцом в подарок одному из вашего народа. Невозможном оружии, сотворённом с помощью нашей магии и вашей Силы! Дракон, коему был преподнесён сей дар, позже принял титул Владыки арранэ и повёл за собой… впрочем, это уже спорный вопрос. Одно несомненно: именно он собрал магов на горе, тогда ещё не выделявшейся вершиной странной формы, он попытался сотворить ставшее невозможным, для чего принял свой изначальный облик, — а меч оставил другу, отцу Альдэйрэ. Один из лучших наших магов, тот участвовал в попытке переступить через предел Сил — и превратился в прах вместе со всеми, державшими внутренний и внешний круги, когда чудовищный выброс энергии расплавил вершину скалы. Меч уцелел в этом катаклизме, уж не знаю, каким чудом. Даже, правильнее сказать, уцелел не меч, а клинок — всё, что от меча осталось. Эти останки мать нашла вплавленными в каменную глыбу, и никому не показывала сие абстрактное украшение интерьера. Я наткнулся на него случайно, и долго не мог понять, что эстетически привлекательного можно найти в куске чёрного вулканического стекла с бурыми разводами, сквозь толщу которого едва просматривается нечто продолговатое. А потом… незадолго до нашей первой встречи, кстати… что-то словно заставило меня разбить эту глыбу. Как будто моими действиями управлял не я, а кто-то другой, но при всём при этом на подчинение воли или подавление сознания оно совершенно не походило. Выудив клинок из осколков, заметил клеймо — и что-то начал смутно понимать. На свитках, написанных рукой Альдэйрэ, такое же…. Вот, собственно, и всё. Не знаю, зачем я взял с собой этот раритет, когда кинулся догонять тебя… и зачем отдал. Ты будешь смеяться, но, по-моему, он сам этого хотел.
— Нет, я не буду смеяться. В некоторых ситуациях он становится весьма красноречив, проверено на собственном опыте. — я не удержалась и провела ладонью по стали, словно поглощающей свет.
— Одного я не понимаю. В нашем мире не найдётся того, кого Ланиэль ненавидела бы сильнее, чем первого Владыку арранэ. Зачем ей понадобилось хранить то, что осталось от его меча? — задумчиво произнёс Аллиэль, продолжая разглядывать бело-чёрный пейзаж.
— Помнится, ты говорил, что она питала нежные чувства к своей сестре. Возможно, это память о ней… или об отце, создавшем клинок.
— Не знаю…. - с сомнением в голосе протянул эльф. — Я вообще ничего не знаю. Что-то слышал, что-то читал, о чём-то догадываюсь… а теперь ещё и сомневаюсь кое в чём из услышанного и прочитанного. Песней нельзя солгать — значит, Альдэйрэ и Алькэтара связывала истинная дружба… а может, и нечто большее. Но тогда как могла моя мать любить сестру больше, чем свет, и ненавидеть её друга сильнее, чем тьму?
— Друг моего брата — не мой друг. — я весьма вольно перефразировала известное выражение, и не смогла удержаться от глупого, по сути, вопроса: — А тьму обязательно надо ненавидеть?
Аллиэль как-то странно на меня покосился и предпочёл сменить тему:
— Если я ничего не путаю, мы собирались ознаменовать возрождение меча, скрестив клинки.
— Предлагаешь заняться сим непристойным делом здесь и сейчас?
— Если ты настаиваешь… но я бы предпочёл выбраться за городскую стену.
— Используя твой «зелёный путь»?
— Зимой на севере зелёной тропой не очень-то побегаешь, да оно и не надо. Конюшня прямо под нами. — небрежным жестом эльф указал на искомое строение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
