Правда, когда я подтащил к одному из готовых вспыхнуть костров так называемый гонг, маг возмутился:
– Металл магического камертона деформируется от сильного жара! Он же звук потеряет!
– А-а, так это камертон... Кто бы мог подумать... – удивился я и приказал вбить несколько подальше кол с перекладиной, служащий для подвешивания гонга-камертона.
Стемнело... Самое время начинать Великий Ритуал Хигарта.
...Носильщиков, всех без исключения, я выстроил вокруг своей Гексаграммы. М΄гану стояли не с пустыми руками: у некоторых небольшие барабаны, у других – погремушки из высушенных тыкв, у остальных – трещотки, прикрепляемые обычно к древкам копий: дабы потрясая ими, наводить ужас на врагов. Мооруну была доверена почетная роль ударника при гонге-камертоне.
Отбивая ладонями ритм на коленях, я показал, какой именно незамысловатый мотив надлежит изобразить. Что-что, а лупить в барабаны и чувствовать ритм великие воины болот умели замечательно.
Затем, по моей команде, три человека одновременно подожгли костры. Сырой хворост поначалу занялся неохотно, – трещал, дымил, языки пламени возникали то тут, то там, затем пропадали...
Наконец, демонстративно стоявший в стороне Гаэларих не выдержал, что-то прошептал и протянул руку в сторону костров. Пламя тут же заревело и взметнулось к вечернему темному небу тремя огромными столбами, словно пищей ему служили не сырые ветки, а хорошо просушенные смолистые поленья.
Я дал сигнал Мооруну. Он размахнулся и со всей силы врезал билом по гонгу.
Бам-м-м-м-м... – поплыл над болотами долгий и громкий, но чистый-чистый звук. Становился все тоньше, все прозрачнее... Наконец смолк, и тут же вступили, загрохотали барабаны синекожих.
Там-та-там, там-та-там, там-та-там, – рокот разносился над равниной, заполнял все вокруг, уносился вверх, к невидимому краю скального обрыва.
Повинуясь взмаху моей руки, зазвучали погремушки и трещотки.
Бам-м-м-м-м... – старый вождь вновь пустил в ход било.
Я обхватил за плечи стоявших рядом Тигара и Калрэйна, и затянул:
– Хэ-э-эй, хо! Хэ-э-эй, хо!
Тигар посмотрел на меня, как на умалишенного, но я чувствительно тряхнул его, и он начал подпевать неуверенным тонким голоском. Калрэйн же сразу присоединился к ритуалу своим приятным баритоном... Следом заголосили м΄гану, на редкость слаженно и громко.
Вскоре вокруг ревущих костров раскачивалось из стороны в сторону кольцо людей, орущих что есть мочи «Хэ-э-эй, хо!» в такт «там-та-там» барабанов, треску трещоток и погремушек, и могучему «Бам-м-м-м-м...» магического камертона.
Замечательно... Но это еще не всё... Это только начало... Я сделал условный знак Афилею. И великан запел! Запел так, что стало ясно: все эти дни, общаясь с нами, от старательно сдерживал исполинскую мощь своей глотки. А теперь использовал ее в полную силу!
Не стану утверждать, что его сольную партию услышали в Туллене или хотя бы в Вальгеро. Но ни одно существо, обитающее на плато и имеющее уши, спать сегодня не сможет, гарантирую.
Вечер перешел в ночь. М΄гану явно впадали в раж, в некое подобие экстаза. Их лица, освещенные языками пламени, превратились в жуткие, искаженные синие маски, исторгающими надрывное, переходящее в визг «Хэ-э-эй, хо!». Барабаны грохотали, звук все нарастал и нарастал, тощая фигура Мооруна дергалась, било ударялось о металл в полную силу, пронзительный звон камертона наливался зловещей силой... И, казалось, все гуще делалась темнота.
Звук на уровне... Теперь займемся светом.
Я достал несколько кожаных мешочков, полученных от Гаэлариха, развязал один из них и бросил щепотку красноватого порошка в ближайший костер. С тихим «пух-х-х» пламя взметнулось еще выше и приобрело ярко-зеленый цвет. Носильщики взвыли громче, хоть это и казалось невозможным, и к их хору добавился голос передохнувшего после первой песни Афилея.
Перебежав к следующему костру, я кинул в него щепотку из другого кисета, – огненный столб посинел.
В третьем костре пламя превратилось в поток жидкого золота, возносящегося к непроглядно черным небесам...
Ритмичный восторженный вой впавших в транс м΄гану казался способным поднять из земли мертвых. Синие тела, потные и полуголые, извивались в пляске, хоровод кружил то в одну, то в другую сторону; кристаллы, установленные в трех углах шестиугольника, вспыхивали разноцветными отблесками...
Краем глаза взглянув на Гаэлариха, я увидел, что и он, помимо воли, притопывает ногой. Все-таки увлекся общим безумием... Ну что же, хватит ему бездельничать. Пусть внесет свою лепту.
Я подскочил к магу и проорал ему в самое ухо:
– Творите заклинания!
– Какие?! – ответ я скорее угадал, чем услышал.
Чтобы растолковать, какие, пришлось дождаться, пока Афилей закончит очередную песню и сделает паузу.
– Любые! Хоть на увеличение опороса у свиноматок! Лишь бы чувствовались возмущения в магической ауре!
Во взгляде Гаэлариха загорелся огонек понимания... Ну наконец-то...
И маг, сообразивший, что к чему, расстарался. На результаты заклинаний он не обращал внимания, сосредоточившись на побочных эффектах, звуковых и световых, – и они у мэтра магистра получались выше всяких похвал...
Теперь я окончательно уверился: все у меня сработает, как задумано...
Глава четвертая. Что бывает, если разозлить великана
Медаль «За взятие Тул-Багара» является одним из наиболее раритетных наградных знаков описываемого периода, поскольку была отчеканена и вручена к сорокалетию (согласно другим источникам – к полувековому юбилею) события, когда в живых осталось никак не более трехсот ветеранов легендарного штурма.
Ис Магрерри, «Монеты и медали Темных Веков»
Да... Той ночью все маловеры и скептики убедились: не обязательно обладать способностями к магии, чтобы задумать и провести удачный магический ритуал. Великая Гексаграмма Хигарта сработала... И еще как сработала!
Хотя признаюсь, что не смог предвидеть все последствия Великого Ритуала имени себя... Сказалась неопытность.
В частности, слегка ошибся с расчетами срока достижения результата. Отчего-то мне казалось, что всё произойдет незадолго до рассвета... В соответствии с этим расчетом я и действовал.
Ритуал в полную свою мощь и в полном составе длился часа два. Когда же его участники стали выдыхаться, я изменил тактику. Отправил отдохнуть Афилея, глотка его потрудилась сегодня достаточно. Подозвал Мооруна, распорядился, чтобы он разделил своих великих воинов на смены: костры должны непрерывно гореть, а гонг, барабаны и погремушки звучать... Пусть и не с прежней яростью. Гаэлариха я попросил еще некоторое время продолжать свои экзерциции, но не слишком напрягаясь и утомляясь... Позже, дескать, его сменит Афилей со своими громогласными песнями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
