ЭРИК(окидывая взглядом помещение). Вы что, переезжаете?
АЛЕН. Место освобождаем. Да, Жак? Надо услужить клиентам.
ЖАК. Да, месье Ален. (Опускает свою часть стола.)
АЛЕН. Не каждый день выпадает удача видеть вас здесь. Могу я вам что-нибудь предложить?
ЭРИК(важно). Я по поручению мадам Гермионы.
АЛЕН(просияв). Она вам докучает?
ЭРИК. Пока ей не вернут ее масло…
Ален прыскает и бьет себя по бедрам.
Она требует, чтобы мамзель Пьеретта…
АЛЕН. Опять это масло! Пусть поищет у Патрокла…
ЭРИК. Она говорит, что Патрокл…
АЛЕН. Естественно, она на стороне Патрокла…
ЭРИК. Она отказывается готовить ужин.
Ален знаками велит Жаку продолжать передвигать мебель в одиночку.
Жак пытается водрузить стол себе на спину, подлезая под него. Отказавшись от этого способа, с пыхтением тащит стол на указанное место. Потом один за другим ставит на него стулья.
АЛЕН(поразмыслив). Значит, отказывается?
ЭРИК (с явной неохотой). Вы должны что-то предпринять.
АЛЕН(тихо торжествуя). Хорошо, я беру это дело в свои руки… У этих старых дев рано или поздно что-то смещается в сознании. У меня тоже есть одна такая с причудами. Очень коварная.
ЭРИК. Мамзель Эмилия?
АЛЕН. Таких женщин, как она, нечасто встречаешь в жизни. Она существо высшего порядка, месье Эрик. Но она настраивает против меня двух своих девушек, распространяет клевету, сеет панику! Мне отлично известно, что мадам Гермиона была замужем или, по крайней мере, считает, что была. Чем старше они становятся, тем меньше понимаешь, чего от них ждать. Дух противоречия, знаете ли. Я даже думал поговорить об этом с месье Диаманом. Но надо сказать, что и во Франции не лучше, ничуть не лучше. Скажу, пожалуй, несколько добрых слов в адрес Швейцарии, потому что ее граждане — поборники дисциплины. А девушки уравновешенны.
ЭРИК(игриво). В Бернском кантоне…
Входит Пьеретта.
АЛЕН. Но вы-то… Вы ведь любите пухленьких?
ЭРИК. Что?
АЛЕН(доверительно). Возьмем, к примеру, Пьеретту. А? Она ведь не в вашем вкусе. Сознайтесь! Что ж, о вкусах не спорят. Слава богу, у каждого своя точка зрения…
Эрик хихикает и уходит. Жак, который, забыв про стулья, прислушивался к разговору, ловит на себе взгляд Алена и с нарочитой медлительностью продолжает трудиться. Полная тишина.
Ты скоро закончишь?
ЖАК. Хотите, чтобы я ушел?
Ален медлит с ответом. Внезапно его прошибает пот. Жак со стулом в руках обходит вокруг стола, будто выбирая, куда его приткнуть. Наконец ставит и оборачивается взять последний стул, но, вместо этого, кладет одну руку на сиденье, а второй упирается в спинку, которая поддается. Раздается треск.
Этому стулу долго не протянуть. (Поднимает стул.)
АЛЕН. Тебе помочь?
ЖАК. Сам справлюсь. (Переворачивает последний стул, на сей раз без всякого промедления, и уходит.)
Пьеретта опускает голову. Ошеломленный Ален стоит к ней почти спиной.
АЛЕН. Ты видела, как вызывающе он себя вел, цыпочка?
ПЬЕРЕТТА(еле слышно). Нет, Ален, к тебе это не имело никакого отношения.
АЛЕН(резко оборачивается, потрясенный этим тыканьем). О, цыпочка моя…
ПЬЕРЕТТА. Да, Ален…
АЛЕН (ломая пальцы). Он вел себя со мной вызывающе! Да, вызывающе! И я знаю, почему.
ПЬЕРЕТТА. Почему, Ален?
АЛЕН. Он думает только об одном… И отлично знает, что, стоит мне его увидеть, я тоже начинаю думать только об одном… Цыпочка моя, но почему, почему…
Пьеретта на цыпочках подходит к Алену и обнимает его.
ПЬЕРЕТТА. Я не понимаю…
АЛЕН. Не понимаешь?
Она гладит его по щеке тыльной стороной ладони. Внезапно вздрогнув, Ален берет ее руку и начинает рассматривать.
Что это?
ПЬЕРЕТТА(с радостной улыбкой). Это мой сюрприз! (Стягивает с пальца кольцо и протягивает ему.) Нам на домик.
АЛЕН. Не понимаю…
ПЬЕРЕТТА. Мы его продадим! Все в порядке…
АЛЕН. Откуда оно?
ПЬЕРЕТТА. Ну же, Ален… Ты прекрасно знаешь, откуда. Не бери в голову. Тебе нехорошо?…
Ален ищет, куда бы сесть, но сесть некуда.
Это же два или три года работы! Два или три года работать и копить…
АЛЕН (еле слышно). Я уже кое-что скопил.
ПЬЕРЕТТА(порывисто). Сколько же?
АЛЕН. Курочка по зернышку… Но, цыпочка моя…
ПЬЕРЕТТА(горестно). Ты его не хочешь?
АЛЕН. Ты не так давно в нашем деле и еще не знаешь… Не знаешь, что есть вещи, которые делать нельзя, никак нельзя… Клиент — это табу… Придется его вернуть, Пьеретта.
ПЬЕРЕТТА(зло). Да она сама — воровка! Все, что у нее есть, — ворованное!
АЛЕН. Все, что у нее есть, теперь принадлежит ей!
ПЬЕРЕТТА. Теперь оно у меня, значит, оно — мое!
АЛЕН. Нет, милая. (Умоляюще.) Послушай! Оресту легко удавалось удвоить или даже утроить свое жалованье. (Достает черную записную книжку.) Подожди, пока я все расшифрую, но уже сейчас у меня есть кое-какие соображения. (Обретая уверенность.) Основная идея — отель должен измениться, и клиентура тоже. Клиенты всегда нуждаются во всяких мелких услугах. И Орест как раз и занимался всеми закупками, кроме продуктов.
Входит Лилиана.
ЛИЛИАНА. Ну, как тут? Можно войти?
Входит Кристоф с треногой и вспышкой в руках.
АЛЕН. Да, мадемаузель. Вам это подходит?
Лилиана уходит и тут же, пятясь спиной, возвращается в сопровождении Джуди, а затем и Иветты. Их наряды, на грани приличия, выдержаны в стилистике кносских богинь со змеями, фресок из Тиринфа, женских изображений на критских и микенских украшениях. Входит Патрокл и садится на пол в угол. Кристоф отрывает глаз от Патрокла лишь на мгновение, чтобы взглянуть на Пьеретту. Лилиана хлопочет вокруг Джуди.
Иветта осторожно прохаживается по комнате.
ЛИЛИАНА(переводя взгляд с Иветты на Кристофа). Боюсь, мы лажанемся.
КРИСТОФ. Почему это?
ЛИЛИАНА. Потому что девочки совершенно растеряны. Им надо начинать с нуля. Ничего не получается. Улыбнитесь, Иветта.
Иветта улыбается.
Видишь? Совершенно не то.
КРИСТОФ. Да.
ЛИЛИАНА. Им надо заново учиться переставлять ноги, садиться. Смотреть.
КРИСТОФ. Ничего себе!
АЛЕН(отвечая на недоуменный взгляд Лилианы). Все, все, уже уходим, мадемуазель… Я прослежу, чтобы вас никто не беспокоил. (Увлекает за собой совершенно зачарованную Пьеретту.)
ДЖУДИ. Мне трудно дышать.
ЛИЛИАНА. А вы дышите. Придется заново учиться дышать.
ДЖУДИ(сварливо). Распустите корсет хоть немного.
КРИСТОФ(смотрит в окно). Поторопитесь. Того и гляди польет.
ЛИЛИАНА. Я делаю все, что в моих силах, Кристоф… Дети мои, потерпите. Не отчаивайтесь…
Входит Лаура; молча идет по комнате и останавливается возле Патрокла, прислонясь к стене. Лилиана бросает на нее измученный взгляд, потом отворачивается.
Вы должны понять, что речь идет не о простой смене моды, как обычно… Мы запускаем новую концепцию женского тела… Отказываемся от всего функционального и утилитарного. Пробуждаем в женщине ее глубинную сущность. Показываем ее как объект наслаждения, страдания, восхищения, поклонения. Поймите хорошенько, это реакция на женщину-подружку, свою в доску, этакого своего парня. Знаете, почему вам так неловко? Потому что вы забыли, что такое одежда, которая одновременно и раскрывает, и стесняет вас…
