Аннабелл кивнула в ответ. Сначала от скачки у нее лязгали зубы, но стоило ей расслабиться, и тело само поймало ритм движения. Может, ей удастся не свалиться и не попасть под копыта. Дождь прекратился, от него остался лишь туман. В лицо дул несильный ветер. Сидя в седле боком, Аннабелл плечом упиралась в грудь Оуэна — теплую, массивную стену из мускулов. В поисках Роуз она оглядывала местность по левую сторону движения вплоть до самого горизонта, Оуэн — по правую. Там, на востоке, солнце боролось, чтобы пробиться через сплошную пелену облаков.
Через полчаса, когда они добрались до опушки, Оуэн притормозил коня и заставил его перейти на рысь. Они поехали вдоль края леса сначала в одном направлении, потом в другом. Сняв очки, Аннабелл рукавом протерла их, чтобы удалить капли воды с линз.
— Проклятие!
У нее упало сердце, она быстро водрузила очки на нос.
— Что такое?
— Эти заросли такие густые и темные, что потребуется дюжина людей, чтобы обыскать здесь все как следует.
Он был прав. Деревья росли настолько близко друг к другу, что солнце почти не пробивалось в глубину леса.
— Если кто-либо и сможет найти Роуз, то это будешь ты.
Оуэна это не убедило.
— Я едва знал ее, — проворчал он. — Мы с ней годами не общались по-настоящему.
— Это неверно. Ты знаешь ее намного лучше, чем думаешь. — Аннабелл глянула на Оуэна, хотя смотреть в эти зеленые глаза для нее означало чувствовать себя безоружной. — Почему ты решил искать в этой части поместья?
Он пожал плечами:
— Это выглядит логично. Если история Уинтропа правдива, Роуз хотела как можно быстрее исчезнуть из библиотеки, а потом и из дома. Ближайший путь — через французские двери в гостиной, выводящие на террасу. Если она воспользовалась ими и побежала вперед, никуда не сворачивая, значит, придерживалась как раз этого направления. Но тут акры и акры чащобы. Листва такая густая, что мне видно только на несколько ярдов вперед.
Аннабелл не могла позволить ему впасть в отчаяние. Она положила ладонь ему на грудь. Оуэн опустил на нее глаза.
— Роуз была в большой беде, — сказала Аннабелл. — Где она почувствовала бы себя в наибольшей безопасности?
— Сестра любит природу. Среди растений и животных ей становится спокойно. Но сейчас она босиком, поэтому будет выбирать для передвижения то, что напоминает тропу. Я видел несколько таких мест вдоль опушки там, где подлесок вытоптан. Ветки на деревьях растут слишком низко, чтобы въехать в лес, поэтому мы спешимся, пойдем краем зарослей и будем высматривать следы.
Ловко спрыгнув с седла, Оуэн обнял Аннабелл за талию и помог спуститься на землю. При этом прикосновении все ее тело напряглось.
— Вон тропинка, — махнул он рукой в сторону леса. — Начнем оттуда. — Привязав коня к дереву, Оуэн пошел впереди, показывая дорогу.
Несмотря на то, что они действовали как одна команда, Аннабелл понимала, что все это только ради спасения Роуз. В их отношениях образовалась огромная трещина, и у нее не оставалось надежды на то, чтобы исправить ситуацию. Оуэн был безразличен, как будто их ничего не связывало — ни посещения ее семьи, ни ночи наслаждения, ни обмен секретами.
Оуэн мог бы простить Аннабелл вымогательства, но никогда не простит за то, что она солгала ему. Тем более что этим она подвергла опасности Роуз.
Да она и сама не простит себя за это.
Они углубились в чащу. Пятна света танцевали на листьях, воздух был влажным и казался зеленым. Дождь кончился, но туфли Аннабелл утопали в податливом грунте. Она держалась едва заметной тропинки и, как ее научил Оуэн, пыталась найти следы, оставленные Роуз. Они выкрикивали ее имя, но лес оставался тих. Их голоса возвращались эхом, не услышанные никем, кроме нескольких напуганных птичек. Время от времени Оуэн сворачивал с тропинки, уходил в лес, но потом возвращался с еще более мрачным лицом, на котором губы превратились в тонкую линию.
Несколько часов спустя Оуэн остановился.
— Мы выбрали не ту тропу. Давай вернемся на опушку и найдем другую. — Он искоса глянул на Аннабелл. — Устала?
— Совсем нет. Лишь бы с Роуз все было в порядке.
Оуэн посмотрел на нее долгим испытующим взглядом, отчего она даже зарделась.
— Я тоже этого хочу. Пойдемте, мисс Ханикоут.
Аннабелл проглотила комок в горле. Значит, теперь она снова стала мисс Ханикоут, хотя вокруг, кроме белок, не было никого. Ничего удивительного, но все равно слышать это было больно.
Они вернулись назад, на опушку, и Оуэн, порывшись в чересседельной сумке, вытащил флягу и протянул Аннабелл:
— Попей немного.
Аннабелл пила маленькими глотками, наслаждаясь вкусом холодной свежей воды. Оуэн перекусил несколькими орехами и хлебом — не много, но достаточно, чтобы не чувствовать голода.
Потом они выбрали другую тропу и шли по ней, пока она, петляя, не начала спускаться в лощину, на дне которой по камням струился ручей. Они остановились на крутом склоне. Деревьев здесь было много меньше, и потоки солнечных лучей свободно проникали сквозь листву. Когда Аннабелл подняла голову, чтобы восхититься пейзажем, солнце, ударив в глаза, мгновенно ее ослепило. Она подняла руку, чтобы защититься, покачнулась на каблуках и не удержала равновесия.
Со всего размаху Аннабелл приземлилась на пятую точку. Испытывая глубочайшее унижение, она почти лежа поехала вниз по покрывавшей склон грязи, подсекла по пути Оуэна и увлекла его за собой.
Они проехали по склону несколько ярдов, прежде чем Оуэн вцепился в молодое деревце и остановил спуск.
Впрочем, ненадолго.
Деревце выдернулось из земли с корнем, и они продолжили стремительное движение вниз, которое закончилось у самой воды.
Боже! С помощью Оуэна Аннабелл все-таки приняла сидячее положение. Надо сказать, не очень грациозно.
Не обращая внимания на грязь, он взял ее лицо в ладони. Аннабелл не стала возражать.
— Ты не ушиблась? — Она была в полном порядке, но увидев беспокойство в его глазах, ощутила, как пресеклось дыхание, и молча покачала головой.
Оуэн громко выдохнул с облегчением и осмотрел свою одежду.
— О Господи! — Сюртук и бриджи, которые еще утром были голубого и темно-желтого цвета соответственно, теперь стали красно-коричневыми. Руки и одна щека перепачканы глиной. Аннабелл выглядела не лучше. Желтое платье было покрыто слоем земли, а свободно болтавшийся конец косы выглядел, как веревка, которую протащили через коровий выгон. Хорошо, что хоть очки так и остались на кончике носа.
Оуэн помог ей подняться, потом склонился над ручьем и вымыл руки, насколько это было возможно сделать в тонкой струйке воды. Аннабелл проделала то же самое, но единственное, чего они добились, так это еще больше размазали грязь. Вид у Оуэна был свирепый — просто вылитый индейский воин перед сражением. Аннабелл же теперь выглядела, как уличный мальчишка-оборванец.
