Роуз кивнула.
— Он успел…
Задохнувшись от рыдания, она отрицательно замотала головой.
Кровь застучала у Оуэна в висках.
— В любом случае он за все ответит. Можешь больше не бояться его. — Вздохнув, Оуэн прикинул, как ему перейти к следующей теме, и решил брать быка за рога. — Я знаю о его связи с нашей матерью.
Роуз широко открыла глаза.
— Мне только недавно стало известно об этом, и все встало на свои места. Ты ведь застала их вместе тогда, на приеме, который мы устраивали в нашем поместье три года назад?
Лицо Роуз исказилось от боли.
Он обнял сестру и положил ее голову к себе на грудь.
— Как бы мне хотелось избавить тебя от всего этого! И чтобы не ты нашла нашего отца после… — Не было никакого смысла бередить ей воспоминания. — Но теперь я здесь. И ты со мной в безопасности.
Оуэн, как ребенка, покачивал сестру на руках. Когда она наконец перестала дрожать, Аннабелл осмотрела ее ноги. Они были в ссадинах и порезах.
— Надо их промыть и перевязать.
Роуз показала на котелок, висевший на огне.
— А, ты уже все приготовила, — обрадовала Аннабелл. — Ты, должно быть, проголодалась. Тут есть еда?
Оуэн пошарил в кладовке и нашел только пару кружек и несколько листочков чая. Негусто, дьявол побери!
Темнота опускалась быстро, а ведь другие поисковые группы, включая Эверила и Оливию, продолжали искать Роуз. Нужно было как можно быстрее отвезти ее назад, в поместье, и объявить о прекращении поисков. Но с одной лошадью Оуэн не мог вывезти Роуз и Аннабелл сразу.
Аннабелл закончила бинтовать Роуз ноги куском белого полотна. С удовольствием оглядывая свою работу, она сказала:
— Не могу не думать, как обрадуется Оливия твоему появлению.
Оуэн что-то согласно пробормотал и опустился на колени рядом с сестрой.
— Нужно дать ей знать, что ты в безопасности. Ты должна поесть и показаться доктору, чтобы он обработал ссадины и порезы.
Аннабелл сжала руку Роуз.
— Возвращайтесь домой вдвоем. Я могу остаться здесь на ночь. А утром пришлете кого-нибудь, чтобы забрать меня отсюда.
Та неистово замотала головой.
— Не глупи, Роуз. Я взрослая женщина и совсем не боюсь провести тут ночь одна. Ты пережила жуткое событие, а Оливия наверняка места себе не находит от тревоги за тебя. Как бы Оуэн ни убеждал ее, что с тобой все нормально, она не успокоится, пока не увидит тебя собственными глазами.
Благодарный Аннабелл за то, что она так настойчиво уговаривала Роуз, Оуэн тем не менее видел, что ей не по себе от перспективы оказаться одной в лесном домишке.
— Нам надо скорее отправляться, пока не стало совсем темно. Будет очень трудно найти обратную дорогу из леса, — объяснил он Роуз. Потом обратился к Аннабелл: — В банке на полке есть немного чайной заварки, а в сундуке лежит одеяло, там же — фонарь и несколько спичек. Я вернусь еще до рассвета.
— Можно особо не торопиться. Со мной все будет в порядке, — заверила его она. Домик сослужит надежную службу от непогоды. Правда, соломенный тюфяк и грязные полы мало напоминали уютную спальню в особняке Харсби.
Все еще колеблясь, Роуз тем не менее обняла Аннабелл на прощание. Оуэн взял сестру на руки. У них впереди было совсем немного времени, чтобы выбраться из леса до того, как окончательно наступит ночь.
На выходе Оуэн через плечо взглянул на Аннабелл. Глина, которая покрывала ее платье, подсохла и приобрела более светлый оттенок. В спутанных волосах застряли кусочки грязи и мелкие листочки. Вздернув подбородок, она слабо улыбнулась ему.
Никогда еще он не видел такой красавицы.
Жаль, что он не может теперь доверять ей.
После ухода Оуэна с Роуз Аннабелл нечем было себя занять. Оставалось только думать. Тут не было платьев, которые требовалось сшить, не было домашней работы, не было книг, чтобы почитать. Быть одной, наедине со своими мыслями — это приводило в замешательство. В особенности если было совестно за свои поступки.
О, она просто кошмарный человек!
Слава богу, Роуз нашлась целой и невредимой, а если бы с ней что-то случилось? Что если бы Роуз упала, разбила голову о камни и умерла в лесу? Или ее нашли и увезли бы с собой цыгане?
Подавив внутреннюю дрожь, Аннабелл проверила, что дверь надежно заперта на задвижку.
Может, лучше принести бадью воды из ручья и попытаться отстирать платье? Нет, оно все равно не успеет высохнуть. Поэтому Аннабелл разделась, оставшись в одной рубашке, и дочиста отдраила руки, ноги и лицо, а потом занялась волосами. Это было совсем не похоже на неторопливое мытье в горячей ванне, но хотя бы грязь смылась. А теперь лучше всего лечь спать.
Помешав дрова в очаге, Аннабелл достала из сундука лоскутное одеяло. Оно не шло ни в какое сравнение с бархатным стеганым, под которым она спала последнюю неделю, но было довольно чистым. На нее вдруг напала тоска по дому. Завернувшись в одеяло, Аннабелл улеглась на тюфяк, закрыла глаза и представила себе, как будут рады мамочка и Дафна, когда она вернется к ним.
Аннабелл не хватало разговоров с Дафной ранними утренними часами и чтения мамочке вслух. Сейчас она, наверное, уже достаточно здорова, чтобы гулять по парку и поддерживать нормальную беседу. Как Аннабелл хотелось опять услышать ее смех!
Аннабелл так долго мечтала, что матери станет лучше, но теперь, когда та выздоровела, она столкнулась с другими непредвиденными обстоятельствами. Ее семья не может позволить себе и дальше жить в квартире, которую они снимали. Во всяком случае, до тех пор, пока она вновь не вступит на преступную дорожку.
Но после того как ей пришлось поближе познакомиться со своими последними жертвами — Оуэном, Оливией и Роуз, — она не сможет заниматься вымогательством. Она уже не тот человек, кем была раньше.
Огонь в очаге тихо тлел. Так прошло несколько часов. Потом от поленьев остались отдельные угольки, которые подмигивали ей, убаюкивая, и тут…
Бам! Раздался удар в дверь домика. Она резко выпрямилась на тюфяке.
— Аннабелл!
Оуэн! Не проснувшись до конца, она огляделась по сторонам. В домике царила тьма. Неужели они с Роуз заблудились и вернулись назад?
Аннабелл схватила очки и подбежала к двери, а потом, отодвинув задвижку, распахнула ее.
Он стоял в лунном свете, который подчеркивал крупную лепку его лица. Широкие плечи светло выделялись на фоне чернильного неба. Сердце Аннабелл забилось где-то в горле.
Оуэн был один. И больше никого.
— Почему ты вернулся так скоро?
— Можно войти?
Она оглядела свою нижнюю рубашку и попыталась прикинуть, пристойно ли будет пригласить его в домик лесорубов далеко за полночь. О такой ситуации в правилах приличий не говорилось ничего определенного.
