Спрашиваю:
- А что, по-вашему, означает неучтивое обращение?
- Это означает, что в разговоре с ними нельзя употреблять сленг, нельзя повышать голос, нетактично обращаться друг к другу, громко и некрасиво смеяться, вести себя развязно, много пить и курить, как принято у русских.
- Достаточно! - перебиваю его речь, - мы не относим себя к роду невоспитанных и пьющих людей. Этикетом тоже владеем и не считаем возможным слушать подобные разъяснения.
Сама не ожидала от себя такого тона.
- Я ношу ребенка, уже на пятом месяце беременности и нервничать мне нельзя. Так что, прошу не учить меня хорошим манерам. Между прочим, я их у вас, пока, не заметила.
Молодой секретарь краснеет и замолкает. Саша посматривает на меня и потихоньку улыбается.
Оправившись после первого замешательства, Франц решает загладить ситуацию и активно рассказывает о местах, мимо которых мы проезжаем. Снова едко замечаю:
- То, о чем вы говорите сейчас, более интересно, чем то, что вы пытались нам объяснить ранее.
Франц улыбается.
- Ваш характер очень похож на характер баронессы. Думаю, вы подружитесь.
Уверенно отвечаю:
- Я в этом и не сомневаюсь.
Прошу Франца:
- Расскажите подробнее о баронессе Амалии.
- О, баронесса Амалия очень необычная женщина! Она видит людей насквозь. Утаить от нее практически ничего не возможно. Все тайное становится явным. Она до сих пор остается лидером в семье. Старый барон Адольф всегда ей подчиняется. Баронесса очень хорошо умеет принимать правильные решения, видимо, обладает сильно развитой интуицией. Я пытаюсь учиться у нее этому дару.
- Как интересно, полезные сведения!
«Оказывается, Франц большой болтун» - замечаю про себя.
Четыре часа, проведенные в машине, пролетают быстро. Мы въезжаем в старинные ворота родового поместья фон Линд.
ОТ АВТОРА.
Поместье занимает обширную территорию с просторным внутренним двором, в конце которого виднеется небольшой замок, приютившийся на высоком берегу горного озера.
От дороги, идущей вдоль шикарного ухоженного сада к замку, раньше приходилось подниматься в гору. Швейцарская фирма оборудовала для престарелой четы небольшой лифт, и неудобства были устранены. Барон Адольф обустроил в башне замка наблюдательную площадку и установил на ней мощную подзорную трубу. Целыми днями он рассматривает окрестности и таким образом отдыхает от властной супруги.
Случилось неприятное. У барона не осталось наследников. Единственный сын умер еще ребенком, а баронесса больше не может иметь детей. Всю свою длинную жизнь они посветили друг другу. Дожив до восьмидесяти пяти лет, оба сохраняют ясный ум и четко ориентируются в пространстве. Есть одно единственное неудобство. В последнее время Амалия передвигается только при помощи палочки и совершенно отказывается от коляски.
Несмотря на преклонный возраст, баронесса всегда ухожена и элегантна, что нельзя сказать о ее муже. Адольфу совершенно все равно, как он выглядит. Амалии приходится с боем заставлять его переодеваться к ужину.
В начале войны чета фон Линд перебирается в Марокко, где живет высокопоставленный друг барона. Адольф занимается переводами с арабского на чешский и немецкий, а так же пишет труды по восточной археологии. Семья живет на Африканском побережье более тридцати лет. Богемское поместье и замок национализировало государство, так что о возвращении «в никуда» вопрос не обсуждался.
Только совсем недавно, после развала социалистического лагеря, чешское правительство возвращает собственность семье фон Линд. Они с радостью перебираются на Родину и умудряются привезти с собой и разместить в замке огромную коллекцию старинной восточной посуды и картин. Коллекцию эту, с помощью влиятельного покровителя, барон собирал на протяжении многих лет.
Теперь в замок привозят туристов, которые с большим интересом рассматривают содержимое нижних этажей. Баронесса запрещает пускать посетителей на смотровую площадку, желает, чтобы они не мешали любимому мужу наслаждаться великолепным видом окрестностей.
По возвращении в поместье, Амалия и Адольф были приятно удивлены. За тридцать лет никто так и не смог найти вход во второй потайной кабинет Мастера. Вся библиотека и старинные приборы открылись перед ними через столько времени в грязном, запыленном виде, но совершенно целые.
Амалия остается довольна. Есть, что показать будущим поколениям.
Главное, - частенько повторяла она Адольфу, - определиться, кому оставить все это солидное состояние. Из многочисленных родственников, расплодившихся по всему миру, ее, по той или иной причине, никто не устраивает. Единственное русское ответвление пока ей не знакомо. Революция и железный занавес сделали свое дело. Узнать что-либо не представлялось возможным. На запросы в органы власти и архивы ответов просто не приходило. А ведь именно там остались потомки Эльзы! Именно они были главными претендентами! Интуитивно Амалия чувствовала, что скоро все разрешится каким-то, пока неизвестным образом. Как всегда, она оказывается права.
Звонит Генрих из Германии. Его рассказ воспринимается ею как сказка. Баронесса сначала не верит, но через некоторое время, когда все данные подтверждаются, окончательно понимает, что ищет в правильном направлении. Остается только посмотреть на Валерию с Александром, а также на реликвии, которые прибудут вместе с ними.
(ВАЛЕРИЯ)
Франц достает мобильный телефон и звонит баронессе:
- Мы у входа, встречайте.
На крыльце появляется слуга, открывает дверь машины, любезно подает мне руку, ждет, когда выйдет Саша и закрывает дверь. Второй слуга берет чемоданы и несет их в дом. Заходим следом в большой зал, где нас встречает галантный мужчина.
- Приветствую вас! Я управляющий, Марк Манцевич. Барон и баронесса сейчас выйдут. Присаживайтесь.
Садимся на диван.
« Красивый диван, старинный, интересно, какой эпохи?» - проносится в голове...
Через пару минут из двери, находящийся перед нами, выходит сначала баронесса, а за ней и барон. Встаем. Саша вежливо наклоняет голову, прикладывается губами к кончикам пальцев баронессы, затем здоровается с бароном крепким рукопожатием. Целую баронессу в одну и другую щеку, она делает так же, потом отходит на пару шагов назад, внимательно смотрит на меня и восклицает:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
