— Харон, дружище! — узнал лодочника Ахеронт. — Я рад тебя видеть, хоть выглядишь ты неважно! Усох совсем!
— Зато тебя раздуло! — парировал лодочник выпад старика. — Но я тоже рад нашей встрече!
— А это у меня бесспорное доказательство, что здесь можно вкусно пожрать! — Ахеронт хлопнул себя рукой по выпячивающемуся животу. — Ты б почаще заходил, глядишь, тоже красавцем бы стал!
Они выпили за встречу, затем за дружбу, затем за баб-с. В конце — концов, отвыкший от спиртного Харон порядком набрался. Наконец они выпили на посошок, и лодочник в приподнятом настроении отправился обратно к реке. Краем глаза Харон заметил мчащегося ему на перерез большого черного кота. Невзирая на своё демоническое происхождение, старый лодочник был суеверен.
— Брысь! — зашипел Харон на кота, но черная бестия и не думала тормозить или сворачивать в сторону. — Ах, вот так? — разозлился лодочник, нагибаясь за камнем. — Получи! — Харон, метнул в сторону кота увесистый булыжник.
— Хам! — крикнул кот, легко увернувшись от камня и, припустив со всех ног, он перебежал-таки старику дорогу.
— Г..г. ад, — произнес Харон, останавливаясь перед незримой чертой.
Перед тем, как её переступить, лодочник основательно поплевал через левое плечо. Затем нерешительно сделал один шаг…
— … умудрился споткнуться. Головой о камень. Когда очнулся — ключа не было, — закончила рассказ баба Мара.
— А с чего он взял, что это был я? — возмутился Феофан. — Ну, допустим, похож, но это еще не повод объявлять травлю!
— Милай, — прошамкала старушка, — ты, наверное, плохо слушал. Я же сказала — кот говорящий! А у нас их раз-два и усё: ты, да дед твой! Но Баюн уже совсем седой. Так что кроме тебя некому!
— Он же без сознания был! Может, мимо кто-нибудь проходил и стырил!
— Харон — тертый калач, — возразила Мара. — Едва очнувшись, он вызвал лучших сыскарей. А те в свою очередь проверили все: от остаточного магического фона до обычных следов на земле. Дело-то серьезное…
— А чего там про следы? — перебил старуху кот.
— А ты меня не торопи, — огрызнулась старушка, — чай не девочка! Кроме обычных кошачьих следов ничего не нашли. Так что с сегодняшнего дня ты — преступник номер один!
— Постойте! — вмешалась в разговор до сих пор молчавшая девочка. — Может, Ахеронт что-нибудь видел?
— Допрашивали его, — ответила баба Мара, — не видел. И меня допрашивали…
— А Костлявую? Костлявую допрашивали? — перебила старуху Арина.
— А она-то здесь при чем? — удивились старуха.
— А при том, — пояснила девочка, — если бы на причале, как обычно, были пассажиры, то лодочник бы не отправился в кабак! А если бы он не отправился в кабак, его бы не ограбили!
— Слишком много если, — проворчала старуха, — хотя… интересно, чем же была занята вчера Костлявая? Навещу-ка её родимую. А вы, — она погрозила друзьям кривым пальцем, — сидите здесь! На улицу ни-ни! Я быстро!
Вернулась она действительно быстро.
— Повезло, — сообщила она, — Костлявую временно от работы отстранили. Дома сидит. А история действительно странная…
Днем ранее.
Сера Костлявая была пунктуальной особой. Если написано тебе на роду, умереть в семь часов тридцать минут и десять секунд — то так тому и быть. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Строго по графику! Кто и когда этот график составлял, ей было не важно. Самое главное — она при деле и выполняет свою работу на пять с плюсом. Сера достала свою косу и проверила остроту лезвия кривым ногтем. Этой косой можно было смело бриться, но заточка инструмента показалась ей недостаточной. Из глубоких складок поношенного савана, служившего Сере рабочей униформой, она достала небольшую деревянную шкатулку. Аккуратно откинула крышку. В бархатном чреве шкатулки хранился порядком источенный оселок. Костлявая бережно достала точило и несколько раз провела им по лезвию. Вновь проверила заточку. В этот раз результат её удовлетворил.
— Да, — подумала Смерть, пряча оселок в шкатулку, — таких вещей больше не делают. Это точило Одина, которым он так заточил самые обычные косы, что ими умудрились зарезаться девять великанов, шкуру которых и не всякий меч осилит.
Взглянув на часы, Сера заторопилась: ровно в тринадцать ноль-ноль ей нужно было отнять жизнь у некоего Романа Кислякова. Сера закинула инструмент за спину и мгновенно переместилась в квартиру Кислякова, где тот и должен был умереть от сердечного приступа. Объект находился на кухне в компании полупустой бутылки водки. Кроме початого пузыря и пустой стопки на столе лежала новая колода карт. Никаких закусок, даже корочки хлеба. Похоже, клиент кушал только беленькую.
— Эк тебя достали, бедненький, — подумала Костлявая, доставая косу, — сейчас я решу все твои проблемы. Навсегда!
Роман налил стопку, поднес её к губам и неожиданно встретился взглядом с Серой. Его глаза расширились, губы задергались. Сера удивленно качнула головой: в основном её замечали только в момент смерти. Дрожащей рукой Кисляков все же умудрился закинуть внутрь водку, правда, расплескав при этом половину живительной влаги.
— Пришла? — выдохнул он.
— Пришла, — спокойно согласилась Сера.
Роман чудовищным усилием воли взял себя в руки.
— Слушай, — сказал он, — я игрок. Разрешишь в последний раз? — он кивнул на колоду. — Последнее желание перед смертью…
— Давай! — разрешила Сера.
Роман дрожащими руками вскрыл колоду. Вытащил из нее три карты — две черной масти и одну красную.
— Смотри, где красная? — сказал он Курносой, переворачивая карты рубашками вверх.
Роман принялся перекладывать карты с места на место, приговаривая:
— Кручу, верчу, обмануть тебя хочу…
— … не отгадала Костлявая-то, — со смехом сказала Баба Мара, — ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки! Как дурочку с переулочка её шулер развел! Целый день играли! Проиграла Сера в итоге даже косу! Ну и взамен оставила картежнику жизнь!
— Как дурочку, говоришь? С переулочка? — донесся от двери скрипучий голос.
Арина, кот и баба Мара резко повернулись к двери. В проеме, опираясь на косу, в надвинутом на глаза капюшоне стояла смерть. Арина вздрогнула, смерть оказалась похожа на живой скелет, совсем такой же, как её рисуют на картинках.
— Вот именно, как дурочку, — подтвердила баба Мара.
Смерть глубоко вздохнула, поставила косу в угол и прошла в комнату.
— Никогда бы не подумала, — сказала она, усевшись за стол, — что меня можно так легко провести. А ведь и правда, как дурочку…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
