другом. Это была по-настоящему нежная ночь любви и теплоты, горячего прерывистого дыхания, сплетенных тел и душ. А после марафона я обводила пальцами брачную вязь на его руке, благословение богов. Она сплеталась в узоры причудливых форм, будто лоза, оплетающая руки и плечи. А на груди был раскрывшийся бутон, состоящий из маленьких змеек, как олицетворение нашей любви. Так вот он какой, символ моего рода. Земного рода.
Эта неделя действительно была раем. Риан впервые показал мне себя в человеческом обличье. И я поняла, так он раскрыл мне свою душу. Мы делились подробностями наших жизней, я говорила про свою ресторанную сеть и семью, он — про родителей, брата, дела Империи.
— Опять ты выиграл! — зло топнула ногой, когда он обыграл меня в шашки.
Научила его на свою голову, а он оказался слишком уж талантливым учеником.
— У тебя способный муж, — двинул бровями, намекая совсем на другую плоскость.
Я рассмеялась, больше не чувствуя обиды, что он выиграл меня в той игре, где я вообще-то не знала поражений. Да и потом, это ведь мой мужчина.
— Не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала и прикрыла глаза, прижимаясь к его груди.
— Не печалься, родная, — щелкнул меня по носу Риан. — В нашем распоряжении два личных портала, так что несколько дней в месяц я вполне могу себе позволить выделить для отдыха со своей законной супругой.
Открыв глаза, радостно глянула на своего мужа, чувствуя даже прилив сил от этой новости. А когда мы вернулись в столицу с медового месяца, первым, кто нас встретил, была, конечно же, Зинка. Я даже соскучилась по ее язвительным комментариям и ворчливому звериному голоску.
— Лена-а-а, кормилица моя любимая приехала-а-а! — пищала белка, скача вокруг и взбираясь то на меня, то на нага от избытка чувств, словно не могла выбрать, к кому сейчас быть более лояльной.
— Ну всё, всё, — попыталась осадить ее неуемную радость, когда она уже обслюнявила мне пол лица.
Она спрыгнула с моего плеча на землю, а затем вдруг замерла и посмотрела на меня с подозрением. Я аж напряглась от предчувствия проблем.
— Ох! Это что же делается-то! Что творится-то? — стала причитать и бегать туда-сюда, что-то бормоча себе под нос. — Счастье-то какое!
Мы с нагом замерли в недоумении, а затем Риан, обладающий более тонким и острым слухом, вдруг наклонился и прижался к моему животу ухом. А у меня проскользнула догадка.
— Неужели я… — всхлипнула, уже не надеялась на такое чудо.
Помню, как на земле пыталась забеременеть, но всё было впустую. Видимо, тогда не пришло мое время, а сейчас звезды сошлись в нужный ряд.
Риан не отлипал от моего живота, урча и издавая довольные возгласы. А Зинка всплеснула лапками и покачала головой.
— Ну вы и шустрики. Наш кормилец и вовсе так увлекся, что сам не увидел, что ты в положении. Ты что, сама не чувствуешь? — вздохнула, когда увидела мой ничего не понимающий взгляд. — У тебя магия искрится, у живота там и вовсе голубой фейерверк.
Я опустила глаза и попыталась почувствовать, о чем она говорит. И мне удалось, всё же время — лучший способ познания своих сил.
— Сын, — сипло выдохнул Риан, поднимая глаза и смотря на меня горящим взглядом.
Он выпрямился, а его хвост дернулся ко мне, сворачивая мое тело в кольца и двигая вплотную к Риану, который, кажется, был не в себе.
— У меня будет сын, наследник! — Риан заливисто рассмеялся, обнимая меня и прижимая к себе еще и руками.
С того дня вокруг меня развернулся дурдом. Туда не ходи, это не делай, долго не стой, тут не дыши. Меня стерегли, сдували пылинки и запрещали почти всё на свете. И пусть носили на руках, но добрее я от этого не становилась. Я просто была в бешенстве!
Так что, когда настал день родов, счастливее женщины было не сыскать. Вот только к боли оказалась не готова. Прошло уже несколько часов, а я всё никак не могла разродиться.
— Давай, кексик! Старайся! Выталкивай изюмчик! — крикнула в какой-то момент Зинка, и я аж рассмеялась сквозь потуги и схватки.
И почему-то думается мне, что это сыграло ключевую роль в рождении нашего ребенка, ведь спустя несколько минут дворец оглушил крик младенца, нашего с Рианом сына.
— Не хвостатый, — изрекла Зинка, быстро глянувшая на ребенка.
Я выдохнула с облегчением и откинулась на подушку, чувствуя, как пот стекает по коже. Всю беременность опасалась, что он родится хвостатым, ведь как управляться с нагом в младенчестве я не знала, а какая из меня была бы тогда мать.
— Дайте поглядеть, — прошептала и приподнялась, любуясь нашим с Рианом ребенком.
Обычный розовощекий, немного изюмчатый малыш. Разве что светящиеся глазки были явно папины. Ох, будет такой же сердцеед-красавчик, весь в своего венценосного отца.
— Я очень рада тебя видеть, мой милый сыночек, — прошептала я, аккуратно касаясь подушечками пальцев пухлой щечки.
Малыш пискнул, и по мне прошелся отголосок ментальной магии, даря чувство тепла. Сразу видно, императорский отпрыск. Так мой малыш впервые сказал мне «привет» своими чувствами.
— Спасибо, — впервые подал голос Риан, всё это время хранивший молчание. — За сына и… За то, что ты моя.
Его палец прошелся по коже нашего сына, а затем наши взгляды встретились. Он наклонился и поцеловал меня в губы. И я наконец почувствовала цельность и принадлежность к этому миру. Больше тоска по несбыточному меня не съедала.
Десять лет спустя
Домик у моря так понравился мне, что я выпросила такой же, так что Риан построил похожий у таверны. И это стало традицией — собираться здесь всей разномастной семьей. Сидя на крыльце, наблюдала за тем, как Риан играет с нашими детьми, которых после нашего Эришшера родилось еще двое. Сердце наполнялось счастьем и любовью.
— Кстати, ресторан “У Джио” помнишь? — в какой-то
