Парень безмолвно открывает рот. Он говорит мне, что забудет обо всем. Я не слышу ни звука, но знаю, что он говорит. Я бы говорил то же самое.
Напряженно сжимаю челюсть и надавливаю на шею еще сильнее. Слышу слабый хруст. Его глаза закатываются, а изо рта выходит пена и капает мне на одежду, скатываясь по подбородку.
Держу, пока он не обмякнет. Потом держу еще минуту.
Все.
Взваливаю труп на плечо и петляю по темным переулкам к Старому Городу. Мне и в голову не приходит, что меня могут увидеть.
Укладываю возле стены какого-то деревянного здания и для верности ломаю шею.
Мертвых не воскрешает даже магия.
Я чувствовал себя настолько грязным, что хотелось срочно залезть под воду и не вылазить оттуда сутки.
Белокурый пользовался духами, и его запах впитался в одежу. Я решил, что выкину ее и куплю новую.
Словно зомби добрался до гостиницы и, зайдя внутрь, обнаружил снова полный зал. Здесь не было так же пьяно и шумно, но это не имело значения. Стараясь не столкнуться ни с кем взглядом, я проскочил на лестницу и прыжками забрался на второй этаж. Затем сбросил с себя тряпки и сел под воду.
Не знаю, сколько я так просидел.
В голове постоянно маячил молящий взгляд белокурого, а в ушах раз за разом повторялся тихий хруст.
За считанные дни я отнял слишком много жизней. Если до этого условия были равные и противник был вооружен и готов убивать, то сейчас я чувствовал, будто принес парня в жертву. В жертву своему будущему.
Почувствовав, что моя кожа превратилась в воду, я обмотался полотенцем и, даже не глянув в сторону одежды, направился в свою комнату.
Свет горел.
— Где был? — спросила женщина, сидя на стуле рядом с кроватью.
— Что? — моргнул я.
Теплый желтый свет не был слишком ярким, создавая маленькие тени по углам. Я смотрел в них.
— Где был, спрашиваю, — кивнула она на меня.
Ее лицо было серьезным и хмурым. Кудрявые волосы скручены в хвост, рука опиралась на спинку, а правая нога покоилась на левой.
— Зачем тебе это? — спросил я у волос Маргарет.
— Затем, что ты мой нахлебник и потратил тону воды, просидев там несколько часов, — ответила она спокойным тоном и поменяла ногу, при этом не забыв поправить сбившуюся юбку.
— Завтра же съеду и расплачусь, — сказал я раздраженно. — Или сейчас?
Какая нахрен вода? Нахрен воду. Нахрен этот допрос!
— Идиот, — сощурилась Маргарет, мотнув головой.
Под ее крепким взглядом, я прошелся к своей сумке и достал белье.
— Можно, я переоденусь? — спросил, не глядя. — Да и как бы я все еще снимаю эту комнату, так что…
— Кретин, — женщина даже не пыталась отвернуться, хватая мой взгляд.
— Похер, — буркнул я и, сбросив полотенце, натянул трусы.
Хотел было надеть еще что-нибудь, но вспомнил, что единственная одежда осталась в купальне, и я очень не хотел ее снова видеть.
Я устал, и хотелось лечь, но мне мешала женщина, сидящая на стуле у кровати.
— Я хотел бы поспать, — кивнул на постель.
— Спи, — сказала она просто.
— Ты так и будешь сидеть? — спросил я.
— Возможно, — кивнула Маргарет.
— Возможно? — складывалось ощущение, что она хотела меня выбесить.
Женщина медленно склонила голову и, ухмыльнувшись, сказала:
— Ну, я могу прилечь рядом.
— Нет, спасибо, — оказал я в тон.
— А чего так? Старая?
Я чуть не поперхнулся.
— Ну, ладно тебе. У старушки тоже есть, чего показать, — она провела пальцем по краю декольте.
— Ну, показывай, — сказал я с вызовом.
А что, она меня видела. Два раза.
Маргарет поднялась и медленно подошла ко мне. Остановилась в шаге и, пытаясь поймать взгляд, начала медленно расстегивать блузку. Я уже приготовился давать заднюю. Самое меньшее, что меня сейчас интересовало, это женские прелести.
И тут произошло это.
Со всего маху она залепила мне хлесткую пощечину. Я оторопел и, выровняв лицо, словил еще одну. Потом с другой стороны.
В полупустой комнате эти звуки отдавались звонким эхом.
— Нравится? — спросила она, шипя.
— Ага, — честно ответил я, сцепив зубы.
— Идиот, — выдохнула Маргарет и, подойдя ближе, нежно обняла, положив себе на плечо мою голову. Было не очень удобно, так как я немного выше, но её, видимо, мало интересовал этот нюанс. Пришлось согнуться.
Мы простояли так минут пять. Молча. Затем она отвела меня к постели, дождалась, пока я лягу, и села рядом у изголовья. Поглаживала волосы.
Стало так спокойно, что я не заметил, как провалился в сон.
Глава 53
Проснулся от того, что левая рука онемела, и открыв глаза, я наткнулся на лицо Маргарет. Она спала на боку, дышала мне в шею и уверенно лишала предплечье притока крови. Я нервно окинул ее взглядом и, заметив одежду, спокойно выдохнул. Нет, я не боялся голых женщин, мне просто не хотелось ловить грязные мыслишки.
— Маргарет, — тихо позвал я.
Женщина что-то промычала и подмяла мою бесчувственную руку, как подушку.
— Эй, госпожа Бомс, проснитесь! — сказал я громче.
— Зачем? — пробурчала она, приоткрыв глаз.
— Потому что я могу потерять руку, — я отвел взгляд, боясь пересечься.
— К черту руку, — улыбнулась она. — Ты спал с такой шикарной женщиной, как я, и волнуешься про какую-то руку? А еще отворачиваешься. Я что, зря с тобой нянчилась всю ночь?
Я вяло улыбнулся на ее возмущение.
— Нет, наверное. Но руку все равно можно потерять такими темпами.
— Мальчишка, — заворчала она и поднялась.
Через окно комнаты пробивалось солнце, не такое желтое, как весной или летом, но достаточно яркое, чтобы наполнять комнату добрым светом. И в этом свете кудрявые каштановые волосы хозяйки выглядели более темными и контрастными, что на фоне светлой кожи выглядело впечатляюще и притягивало взгляд.
Она потянулась, прикрыв зевок, а я потирал онемевшую руку, опустив ее к полу.
— Боги, всю одежду из-за тебя помяла, — осмотрела она себя, предпринимая бесполезные попытки выпрямить складки на блузке.
— Зачем ложилась?
— Да посмотрела, как ты сладко спишь, и прилегла не секундочку, — выдохнула она тяжко.
— Я вчера атлана убил, — сказал я, глядя в потолок, затем на нее.
Она даже глаза не округлила:
— Что-то такое я и предполагала.
Маргарет пошла в уборную и закрыла за собой дверь. Я услышал плескающуюся воду в раковине.
— С чего вдруг? — спросил, когда она вышла, обтирая лицо полотенцем.
Женщина поправила растрепавшиеся волосы и, затянув хвост, грустно сказала:
— Я слишком часто видела такой взгляд.
— Какой? — спросил я глупо.
— Когда тебе пришлось делать то, за что стыдно или хочется умереть. В зеркале.
— Прости, что напомнил.
— Каин, — хмыкнула она. — Мне не нужно об этом напоминать, все есть в памяти, всегда. За что убил?
— Угрожал.
— За простые угрозы не убивают, — подняла она бровь.
— Эта угроза обрекала меня на смерть, — сказал я расплывчато.
Она поджала губы и, выдохнув, сказала:
— Что ж.
Такой реакции я точно не ожидал.
— И это все?
— А что должно быть еще?
Действительно, ведь так реагируют на признание в убийстве.
Она, видимо, уловила мое непонимание и сказала:
— Слушай, уж не знаю, что это за чудный лес, в котором ты жил, но в реальном мире смерть поджидает за каждым углом. Или деревом. Либо ты отберешь жизнь, либо отберут твою, и часто это связано не только со смертельной схваткой. Я вижу тебя и верю тебе, и поверь, у меня есть немного опыта, чтобы говорить так. Ну а если ты окажешься не тем, кем я тебя увидела, что ж, значит я проиграла.
— Сильно сказано, — хмыкнул я.
— А я вообще сильная, — вернула она ухмылку. — Ладно, пойду к себе, а то ребята там, наверное, с ума уже сошли, надумывая себе всякое.
— Они местные?
— Ага. Нашла в Старом Городе и приютила. Хорошие мальчики, не ленивые, — грустно сказала Маргарет.
