Присутствовавшие слушали со склоненными головами; их тихое бормотание служило своеобразным аккомпанементом сочному голосу Фостера. Тимми и Том вытирали глаза. Орган заиграл последнее песнопение, и гроб понесли по проходу к выходу между вставшими в знак уважения мужчинами и женщинами. Следующей остановкой будет кладбище.
«Бэд всегда ненавидел похороны, – вспомнила Лаура. – Он боялся смерти, пожалуй, больше, чем большинство людей. Бедный Бэд».
Домой они возвращались под проливным дождем. Длинный черный лимузин не ехал, а полз. Лаура молча сидела рядом с сыновьями. «В конце концов, о чем сейчас говорить, – наверное в сотый раз подумала Лаура. – А может, наоборот, слишком о многом нужно было поговорить, так что было боязно начинать разговор».
– Маккензи был в церкви, – проговорил Том. – Я видел его в заднем ряду, когда мы выходили.
– Я его не видела. – Ему ни к чему было приходить в церковь, но он захотел прийти. Лаура была тронута. К горлу подступил комок, еще секунда и она прослезится. Она быстро добавила: – Это было очень любезно с его стороны.
– Я его ненавижу, – ответил Том.
Сложности. Слишком много сложностей. Дворник метался из стороны в сторону, не успевая справиться с дождевыми струями. Машина двигалась по городу к знакомому дому, ставшему теперь чужим и враждебным из-за обрушившихся на него сложных проблем. «Но почему? Почему я, почему мы?»
Самый главный вопрос заключался в том, как ей жить дальше. В первые дни после похорон Лаура усаживалась поочередно то за свой письменный стол, то за стол Бэда и бесцельно перебирала бумаги: банковские счета, письма с выражением соболезнований, копии лабораторных анализов, доказывающих, что Том был Кроуфильдом.
В один из таких дней дикая мысль пришла ей в голову, заставив подпрыгнуть на стуле так, словно над ухом у нее прозвучал выстрел. Им надо уехать. Уехать подальше от Кроуфильдов и от ку-клукс-клана. Тогда она и мальчики смогут вернуться к своей прежней мирной жизни. Закрыв глаза, Лаура крутанула большой глобус и вытянула палец. Должно быть, какая-то сила повернула глобус так, что палец ее ткнул в Патагонию – обширную пустынную область, расположенную в самой южной части Южной Америки, той части, мимо которой проходит путь к Южному полюсу.
– Что ж, все сходится, – вслух сказала Лаура. – Чего еще можно было ожидать при нашем везении в течение всего этого ужасного года?
В этот момент зазвонил телефон. Это была секретарша Бэда миссис Фаллон. Объяснив, что только крайняя необходимость заставляет ее беспокоить Лауру в такое время, она перешла к цели своего звонка.
– Никто не занимается делами фирмы, миссис Райс. Не поступает никаких распоряжений. Пять человек не вышли сегодня утром на работу, сославшись на болезнь. Конечно, это только предлог. Уверена, что в конце недели они явятся за зарплатой. – Миссис Фаллон, женщина очень ответственная, была сильно обеспокоена. – Этот крупный проект братьев Зальцберг, строительство кооперативных домов вдоль шоссе девять, знаете?
Лаура слышала однажды, как Бэд упоминал об этом проекте, но подробности ей не были известны. Она лишь знала, что Бэд был страшно доволен их заказом.
– Так вот, они аннулировали свой заказ. Заявили, что обратятся за необходимыми материалами в какую-нибудь другую фирму. Они евреи и со всей этой шумихой насчет ку-клукс-клана, ну да вы сами можете представить. И контракт с МакДональдом тоже провалился. Одна из машинисток сказала мне, что старик МакДональд стыдится теперь вести дела с фирмой Райса. Такое вот положение, миссис Райс. Не могу выразить, как я сочувствую вам и мальчикам, Тому особенно. Прекрасный молодой человек. Здесь все его любят. Жаль, что он слишком молод и не может возглавить дело.
– Что ж, я подумаю, – ответила Лаура. – Я посоветуюсь с кем-нибудь. Я сделаю, что смогу. И спасибо вам.
Она вздохнула. Будь тетушки помоложе, никакой проблемы не было бы, конечно, при условии, что они согласились бы снова заняться делами. Тетушки с юных лет были деловыми женщинами. А она, Лаура, была хорошей матерью и не совсем первоклассной пианисткой. Что она знала о цементе и всей этой бухгалтерии?
Вошла Бетти Ли и шепотом сообщила, что к Лауре пришли.
– Миссис Иджвуд хотела бы видеть вас, если вам это удобно. Это негритянская семья, у которой в прошлом месяце были все эти неприятности, помните?
Конечно же, Лаура помнила. Она пошла в комнату, которую все еще называли «передней гостиной», размышляя, какова может быть цель этого визита. Миссис Иджвуд держала в руках букет роз, который она сразу протянула Лауре.
– Я всегда считала, что когда вам плохо, цветы способны поднять настроение. Со мной, по крайней мере, так всегда и бывает; надеюсь, эти цветы вас тоже немного подбодрят.
– Вы очень добры, цветы чудесные. Присаживайтесь, пожалуйста.
Миссис Иджвуд присела на краешек стула. Было видно, что она нервничает, и она сама тут же откровенно сказала об этом.
– Я так нервничала, идя к вам. Вы с самыми добрыми намерениями пришли ко мне после того нападения на наш дом, а я повела себя грубо. Мы, можно сказать, захлопнули дверь перед вашим носом.
– Ну, все было не так плохо, – улыбнулась Лаура.
– Нет, это было очень плохо. Я наказывала вас за зло, которое причинили нам другие люди, и это было нехорошо с моей стороны.
– Я могу это понять. Вам ведь пришлось столкнуться с таким ужасным испытанием.
– Да, а сейчас испытание обрушилось на вас. Прочитав обо всем в газетах, я стала думать и сказала мужу: как тяжело должно быть для такой женщины, как вы, какой это удар узнать, что… – Увидев заблестевшие в глазах Лауры слезы, миссис Иджвуд деликатно отвела взгляд. – Я должна была снять эту тяжесть с души, – продолжала она. – Я не могла отнестись к вам так же, как часто относятся к нам, возлагая на всех вину за дурное поведение одного. Не ваша вина, что ваш муж… Ох, извините, я сказала больше, чем нужно.
– Ничего. Я понимаю, что вы хотите мне сказать, и я ценю это, правда. – Эта женщина говорила искренне. Она была из числа тех немногих, кто приходил к ним в дом, не испытывая и тени нездорового любопытства. – Позвольте, я поставлю эти чудесные розы в воду, а потом мы выпьем чаю. Это займет одну минуту.
– Спасибо, но лучше в другой раз, если можно. Это ведь не светский визит. Вам сейчас надо отдыхать, а не развлекать гостей. – У двери миссис Иджвуд задержалась, вспомнив о чем-то. – Вы как-то сказали, что будете давать уроки моей дочери. Я хотела спросить, вернетесь ли вы к своим урокам, и если да, то согласитесь ли вы сейчас взять ее к себе в ученицы?
