— Ничего, Степа! Сейчас-то уж без всяких сомнений покараем подлых предателей. Давай-ка побежим к Тайницкой башне. Может, они туда подались и попытаются в подземный ход пробраться да через него улепетнуть.
И погоня умчалась в указанном направлении. Все стихло, но двое диверсантов еще долгое время лежали, затаив дыхание, боясь пошевелиться, словно не веря в свое чудесное избавление. Наконец лжемужик вздохнул облегченно и вложил в ножны кинжал с опознавательным знаком турецких агентов на рукояти.
— Спасибо, товарищ. Ты мне жизнь спас. Теперь за мной должок, — неожиданно севшим голосом сказал Кудеяр. — Звать-то тебя как?
— Лавром кличут, — шепотом ответил тот.
— Да я ж тебя знаю, — вполголоса воскликнул атаман. — Нам же с тобой в монастыре этот стражник, Степан, очную ставку устраивал! Думал, что мы сообщники. Ну и нюх у него, как у пса легавого! А что ж ты, сообщник, мне потом не объявился?
— Так откуда ж я знал, кто ты есть таков? Знаков опознавательных ведь мы тогда друг другу не предъявляли, — пожал плечами Лавр и внезапно схватил Кудеяра за руку. — Тише! А, нет, показалось… В общем, атаман, надо нам думать, как поскорей отсюда выбираться. Подельники наши разбежались, я видел, как они в страхе и бомбы свои выкидывали, и кинжалы. Теперь ни товарищей наших не опознать, ни бомб не собрать. В общем, не сможем мы ворота кремлевские открыть аль взорвать.
Кудеяр угрюмо кивнул. Он понимал, что повелитель, Буслам-паша, отнюдь не погладит по головке своего лучшего агента за срыв важнейшей операции. Но что ж поделать? Не погибать же здесь во имя будущего возрождения Золотой Орды!
— Ну и как нам отсюда выбраться?
— Проберемся по-тихому за конюшнями да выгребными ямами к стене, с которой помои в Москву-реку сливаются. Там и в обычное-то время охраны почти нет, а сейчас — и подавно. Спустимся со стены по веревке, и наутек.
— Ты, Лавр, как я погляжу, в Кремле все закоулки знаешь?
— Так я ж тут не один год водоносом служил! С закрытыми глазами везде могу ходить, — с гордостью произнес Лавр. — Вот, к примеру, там, за поварней, — патриаршие палаты с золочеными маковками, а сразу за сим дровяником, где мы прячемся, — стена Разрядного приказа, а в ней оконце, через которые зимой внутрь дрова подают. Ну, давай, атаман, теперь веревки собирать, коими вязанки дров обвязаны, да в один конец веревки эти узлами соединять.
— Погоди, друг, — решительно прервал его Кудеяр. — Так прямо за нами, говоришь, Разрядный приказ? И по дровяному окошечку мы в него проникнуть сможем?
— Да зачем же нам это надобно? Давай лучше, пока не поздно, свои животы спасать!
— Негоже к повелителю с пустыми руками идти. Я вижу, что ты молодец лихой да отчаянный. Давай-ка, пока нас черт знает где ищут, в Разрядный приказ проникнем да посмотрим, нет ли там какой поживы, коею мы можем поклониться повелителю, чтобы он нашу промашку простил, да еще бы и наградил!
— А давай, атаман! — шепотом воскликнул Лавр. — Эх, головушка моя бесшабашная! Всю-то жизнь на лихие дела меня тянет. Я ведь и водоносом-то в Кремль по случаю устроился, чтобы поживиться здесь кое-чем. Оттого потом бежать-то и пришлось, аж у турок прятаться…
— Погоди, Лавр, как-нибудь потом расскажешь, — шепотом прервал его неуместные излияния Кудеяр. — Давай веди к оконцу!
Они осторожно выбрались из дровяника, огляделись и стремительным рывком заскочили за его заднюю стену. Лавр указал на небольшое окошечко в белой каменной стене, почти примыкавшей к дровянику. Окошечко находилось на высоте человеческого роста и было закрыто железной ставней с большим навесным замком.
— Как замок-то открыть?
— Да ерунда, он сроду заперт не был! Мне ж истопники были первые друзья, я им частенько помогал дрова-то таскать, а они мне — воду.
С этими словами Лавр подошел к замку и действительно снял его без всякого ключа, просто раскрыв дужку.
— Давай вперед, а я — за тобой! — приказал ему Кудеяр.
Они с трудом протиснулись через узкий лаз, по которому в зимнюю пору подавали в палаты вязанки дров, и очутились в дровяном чулане. Некоторое время диверсанты сидели в полной темноте, напряженно прислушиваясь. В здании стояла полная тишина. Потом послышались равномерные твердые шаги. Так мог идти только часовой. По-видимому, он охранял пустующее помещение приказа. И впрямь, вскоре раздался характерный стук об пол то ли приклада пищали, то ли древка секиры. Через некоторое время шаги зазвучали вновь. На сей раз они удалялись. Часовой, вероятно, дошел до границы вверенного ему участка, постоял, развернулся и отправился в противоположный конец.
— Почему ж так тихо? Где бояре, дьяки и подьячие? — прошептал на ухо Лавру атаман.
— А кто ж их ведает? — так же тихо ответил тот. — Наверное, разбежались да затаились в подземельях кремлевских.
— Тебе знакомо расположение комнат? Где тут что?
— Знаю лишь те, где печные топки. Да еще умывальню боярскую, в которую воду таскал, и отхожее место, в котором горшок для бояр. Горшок-то я не выносил, для того золотарь есть, а я лишь рядом ставил шайку с водой для споласкивания! — с гордостью сообщил Лавр.
— Да погоди ты про горшок, — нетерпеливо перебил его Кудеяр. — Кто сидел в тех комнатах, в которых топки печные?
— Известно кто: подьячие! К дьякам и боярам, небось, топку не выведут, к ним в палаты печи чистыми боками пристраивают.
— И где же комната подьячих?
— А вот как раз напротив, через проход. Я из этой комнаты однажды соболью шапку стащил. У гонца какого-то. Они как донесение привезенное боярам отдадут, так у подьячих в комнатенке ответа и дожидаются, на лавке. Многие спят с устатку мертвым сном. Вот у одного шапка-то с головы и упала, а я дождался, когда подьячий куда-то выскочил, да и сложил шапку себе за пазуху. А грешили-то потом на истопников! — радостно хихикнул Лавр.
— Ну и болтлив же ты, братец! — с легкой досадой, но весьма мягко вновь одернул его Кудеяр, знавший, что даже самые смелые люди после миновавшей смертельной опасности частенько разряжаются посредством непрерывного потока слов. — Лучше скажи: сможешь сейчас в ту комнату пробраться да принести мне то, что найдешь на столах?
— Так там же нет ничего, окромя свитков да бумаг всяческих!
— Вот это и возьмешь. Только погоди чуток: сейчас часовой пройдет, повернет обратно, тогда и двинешься!
— Ты атаман, тебе видней, — охотно согласился Лавр. — А награда мне будет?
— Будет тебе награда, и немалая.
Вскоре Лавр неслышной тенью выскользнул из чулана. Кудеяр прильнул ухом к дощатой двери, пытаясь по доносящимся звукам понять, что происходит снаружи. Через несколько минут напряженного ожидания он услышал торопливые крадущиеся шаги. Дверь в чулан распахнулась, и в чулан ввалился тяжело дышащий Лавр.
