Правда, это похвальное качество Грейси порой чересчур доминирует в ней и частенько выводит его из себя. Взять хотя бы те же деньги, которые она сует регулярно в ящик его стола. Для него они ничего не значат, для нее — большая поддержка. Если она не хочет жить на его счет, то по крайней мере могла бы позволить, ему делать ей небольшие подарки. Он подумал, что этого никогда не будет. Он хорошо изучил ее упрямый характер. Ему стало не по себе от мысли, что может случиться, если Грейси узнает, кто оплачивает ее труд. Он поежился, но тут же загнал беспокойство в дальний угол души. До сих пор все идет тихо-мирно, так что незачем понапрасну накручивать себя.
Конни продолжала сверлить его немигающим взглядом:
— Есть еще одна закавыка, которой удивляются все. Твоя Грейси почти ничего не смыслит в футболе. Как ей удалось ответить на все вопросы твоей викторины?
Он опешил:
— Ну… мне пришлось кое на что закрыть глаза.
Она возмущенно вскочила со стула:
— Это нечестно, Бобби Том! Женщины Теларозы придут в бешенство, когда об этом узнают!
Он поздно понял, что допустил изрядный тактический промах.
— Ты неправильно поняла меня, Конни. Ошибок в ее ответах совсем не было. Просто у Грейси блестящая, но очень короткая память. Когда дело было сделано, мне пришлось смириться с тем, что почти вся ценная информация улетучилась из ее головки.
Это, казалось, успокоило ее. Он настороженно наблюдал, как она допивает пиво, потом медленно встает и с загадочным блеском в темных глазах направляется в его сторону. Она все же была аппетитной штучкой — эта красотка Конни. Недаром по ней сохнет половина парней городка.
Он вдруг припомнил, как Грейси кричит в моменты своих «преждевременных оргазмов». Эти звуки возбуждали его больше, чем «плотненькие» формы знакомых ему девиц. Вот уже месяц прошел с той поры, как он ввел эту упрямицу в незнакомый ей прежде мир секса, а все еще не потерял остроты ощущений и тянулся к ней, как подсолнух к солнышку. Страсть и невинность, робость и смелость восхищали его в ней в самые интимные моменты их свиданий, и ему порой так становилось хорошо, что он уже не разбирал, кто из них двоих желторотый новобранец, а кто — убеленный сединами капрал. Не то что ему не было так же хорошо в постели с другими. Бывало, конечно, и не раз. Вот только когда? И с кем? Этого он уже и не смог бы припомнить точно.
Однако он хорошо помнил, что его связь с Грейси является своеобразным обменом дружескими услугами. Что же касается Конни Кэмерон, то для нее его бюро добрых услуг было закрыто, и вряд ли ей удастся проникнуть туда со взломом.
Так оно и случилось. Когда Конни обвила загорелыми руками его шею, ему не понадобилось и десяти секунд, чтобы понять, что ее «плотность» не вызывает в нем адекватного отклика. Он взял ее за плечи и мягко отстранил от себя.
— Позволь мне узнать, какой свадебный подарок тебе хочется получить?
Ее лицо вытянулось, и он понял, что знойная брюнетка оскорблена до глубины души. Но инициатором этой встречи был не он, так что это обстоятельство не очень его взволновало. Он надвинул на лоб стетсон и приглашающим жестом распахнул дверь. Она молча вышла. Он поправил шляпу и последовал за ней.
Шеф полиции Теларозы Джимбо Тэкери стоял возле своего дежурного джипа не далее чем в двадцати футах от его фургона.
Конни ничуть не смутилась.
— Привет, милый! — Она подошла к нему танцующей походкой, растрепанная, в полурасстегнутой блузке, и обхватила рукой его кирпичную шею.
Джимбо молча высвободился и бросил на Бобби Тома мрачный взгляд:
— Какого черта, Конни? Что ты здесь делаешь вместе с ним?
Конни, не обращая внимания на его тон, ослепительно улыбнулась:
— Не кипятись, Джим. Мы с Бобби Томом просто попили пивка. Ничего страшного не произошло, не правда ли, Бобби Том?
Она кокетливо облизнула губы, чтобы стало понятно, что случилось нечто получше.
Бобби Том молча полез в кабину пикапа. Джимбо остановил его. Маленькие глазки шефа полиции свирепо щурились.
— Я жду тебя, Дэнтон. Говорят, ты сплевываешь жвачку прямо на тротуар?
— Я вообще не плююсь, Джимбо, — сказал Бобби Том. — По крайней мере пока не вижу тебя.
Отъехав от фургона, он взглянул в зеркальце заднего обзора. Конни и Джимбо неистово целовались. Эта парочка явно друг друга стоила.
Какой-то звук разбудил Грейси среди ночи. Она открыла глаза и долго не могла понять, где находится. Так всегда с ней бывало, когда она просыпалась в его постели. Луч света, тускло сиявший в коридоре, привлек ее внимание, и в тот же миг она осознала, что Бобби Тома в комнате нет.
Опустив ноги на пол и накинув халат, она посмотрела на часы. Стрелки показывали без четверти три пополуночи. Значит, уже началось воскресенье. Наутро она и Бобби Том собирались лететь в Сан-Антонио, прихватив с собой Натали и ее мужа Энтона, который приехал в Теларозу на выходные.
Она вышла в коридор и, обнаружив, что свет сочится из кабинета Бобби Тома, тихонько приоткрыла дверь. Он полулежал у телевизора в удобном кресле спиной к ней и не заметил ее появления. Со своего места она могла видеть только его растрепанную прическу и ворот коричневого халата, усыпанный изображениями испанских старинных монет.
По голубому экрану метались фигурки в спортивной форме. Бобби Том, судя по всему, не включая звука, смотрел футбольный матч.
Он взял в руки дистанционку, и картинка задвигалась в обратном направлении. Она поняла, что он изучает какую-то видеозапись. Когда кадры остановились, весь экран заполнило лицо Бобби Тома в шлеме с эмблемой «Чикагских звезд».
Беззвучный футбольный матч затеялся снова.
Бобби Том бросился к боковой линии. Бешено вращающийся мяч летел в его направлении, но, кажется, парил слишком высоко, чтобы его можно было перехватить. Бобби Том ласточкой взмыл вверх и сделал невозможное. Блестящий кожаный геоид словно прилип к его ладоням.
У нее перехватило дыхание, когда она увидела, что звероподобный гигант из команды соперников на бешеной скорости приближается к нему. Вскинувший руки Бобби Том был полностью открыт и не имел ни малейшей возможности защититься.
Столкновение было ужасным. Через минуту он валялся на земле, корчась от боли.
Другой Бобби Том, который сидел в кресле, нажал кнопку перемотки, и жуткая игра началась опять. Ее замутило, когда она сообразила, чем он тут занимается чуть ли не каждую ночь. Он сидит один в синем пламени экрана, снова и снова Переживая момент игры, на которой закончилась его карьера.
Она, должно быть, неловко шевельнулась, потому что он резко обернулся и нажал на кнопку дистанционки. Экран погас.
