— Сквозь свет, в котором рождены мы,
Сквозь тьму, в которой мы бредем.
Любовь родителей, что встретят в этом мире, Дорогу нам осветит словно днем, Любовь избранника проводит нас в миры иные.
Вульф и Кассандра — странники одной судьбы, В ночи тепло сердец друг другу дать решили, Поддержкой и опорой быть в оставшемся пути.
Коль скоро ночь последняя настанет… — Ее отец остановился, и на его глазах выступили слезы.
Он посмотрел на нее. Страдание и гордость, которые она увидела в его глазах, вызвали слезы на ее собственных.
— Я не могу, — тихо сказал он.
— Папа?
Он отступил назад, и по его щеке побежала слеза.
Фиби вышла вперед и обвила его руками.
Кассандра двинулась к нему, но Фиби остановила ее.
— Закончи, пожалуйста, Ури.
Фиби отвела их отца в сторону.
Кассандра хотела присоединиться к ним, но поняла, что ее отец уже смущен и расстроен тем, что испортил ей свадьбу. Поэтому она осталась с Вульфом.
Уриан приблизился и встал рядом с ними.
— Коль скоро ночь последняя настанет,
Клянемся вместе встать рука в руке
И поддержать того из нас в дороге
Кто первым будет вынужден уйти.
И пусть мы душами соприкоснулись.
И плотью к плоти жили мы.
Начертано, чтоб врозь из мира уходили…
Но лишь наступит волей вещих Судеб ночь, Мы в Катотеросе едины станем вновь.
Когда Уриан произнес атлантский термин для обозначения рая, Кассандра почувствовала, что у нее снова потекли слезы.
Уриан шагнул к постаменту, на котором стояла искусно выполненная золотая чаша. На ней были выгравированы три Мойры. Он поднес ее Кассандре.
— По обычаю здесь должна быть смешанная кровь вас обоих, но так как ни один из вас не является горячим поклонником подобных вещей, то здесь вино.
Уриан вручил чашу Кассандре, она отпила глоток, затем передала ее Вульфу, последовавшему ее примеру. Вульф вернул чашу Уриану. По традиции Аполлитов Вульф наклонился и поцеловал ее, так что вкус вина смешался с их собственным.
Уриан возвратил чашу на постамент и завершил церемонию:
— Здесь стоит невеста, Кассандра. Она неповторима. Ее красота, изящество и очарование — это наследие тех, кто пришел до нее, и дар тем, кто произойдет от нее.
— Этот мужчина, Вульф, стоящий перед нами по другую сторону, плод… — Уриан нахмурился помедлив. — Ну, он плод стервы, которой покоя не дает мысль о том, что дети Аполлона будут править миром.
— Уриан, веди себя прилично! — шикнула на него Фиби с того места, где стояла с отцом.
Он ощетинился в ответ на ее приказ.
— Принимая во внимание тот факт, что я только что связал члена твоей семьи с одним из тех людей, которых поклялся уничтожать, думаю, я веду себя в высшей степени прилично.
Фиби бросила на него взгляд, ясно заявлявший, что ему придется спать в одиночестве как минимум неделю.
Если не дольше.
Уриан скорчил гримасу в сторону Вульфа. Понятно, кого он винил в недовольстве своей жены.
— Прекрасно. Я рад, что не высказал то, что на самом деле думал, — чуть слышно пробормотал он.
Повысив голос, Уриан вернулся к церемонии:
— Ваше сходство свело вас вместе, а ваши различия добавят разнообразие и яркость в вашу жизнь. Пусть боги благословят и защитят ваш союз и пусть вы… — Он снова остановился. — Ну, плодовитостью вас уже благословили, так что мы это пропустим.
Фиби низко утробно рыкнула, а Кассандра бросила на него сердитый взгляд.
Уриан бросил очередной убийственный взгляд на Вульфа.
— Пусть каждая отпущенная вам двоим минута принесет радость.
Затем Уриан взял концы лент, соединявшие их руки, и завязал двойным узлом. Ленты останутся на них всю ночь, а утром их срежут и закопают на счастье.
Крис и Кэт повели всех назад в квартиру.
Отец Кассандры подошел к ней и обнял за талию.
— Прости, что не смог закончить.
— Ничего страшного, папочка. Я понимаю.
И она действительно понимала. Перспектива прощания с отцом причиняла боль и ей.
Когда они подошли к квартире, Вульф по скандинавской традиции поднял ее на руки и перенес через порог. Это поразило ее, так как ему пришлось справляться одной рукой, ведь вторая все еще была привязана к ее руке.
Крис налил всем выпить.
— А с этого момента соплеменники Вульфа перепились бы и устроили гудеж на неделю. Да здравствуют викинги — предшественники тусовщиков из общаги!
— Можешь гулять, — остудил его Вульф, — но лучше, чтобы я не поймал тебя пьяным.
Крис закатил глаза, затем наклонился и сказал животу Кассандры:
— Будь умным, парнишка, держись там, где Его величество Неврастеник не сможет обломать тебе все веселье.
Вульф покачал головой:
— Я удивлен, что ты торчишь здесь без своих новообретенных друзей.
— Да знаю. Я их скоро разыщу. Кира работает над новой программой, а я собираюсь ее протестировать.
Уриан на это фыркнул:
— Ну что ж, можно это и так назвать.
Лицо Криса несколько покраснело.
— А я еще думал, что он, — парень ткнул себе за спину большим пальцем, указывая на Вульфа, — безнадежен. И что не так с вами, женщинами Питерс, почему вы притягиваете неудачников?
— Пожалуй, я обижусь на это, — произнес их отец.
Вульф рассмеялся.
— Мальчик, тебе лучше пойти поискать Киру, пока ты не увяз еще глубже.
— Думаю, я согласен. — Крис извинился и ушел.
Кэт подошла к Кассандре сзади и сняла с ее головы корону.
— Я позабочусь, чтобы она заняла свое место в футляре.
— Спасибо.
Внезапно, в комнате почувствовалась некая неловкость.
— Папа, ты не хочешь пойти вместе с нами в нашу квартиру? — спросила Фиби.
— Конечно. — Он поцеловал Кассандру в щеку. — Маловато пообщались, но, по-моему, вас двоих следует оставить наедине.
Когда они уходили, Кэт присоединилась к ним.
Теперь молодожены были одни, и Вульф вынул безупречное бриллиантовое кольцо в один карат из кармана и надел его Кассандре на палец. Оно представляло собой исключительно изысканный образец скандинавской вязи. Она никогда не видела ничего прекрасней.
— Спасибо, Вульф, — прошептала она.
Вульф кивнул. Он заворожено разглядывал Кассандру в тусклом свете, глаза ее светились нежностью.
Его жена.
Он даже и мысли никогда не допускал, что она у него будет. По крайней мере, ни разу за последние двенадцать сотен лет.
В нормальной ситуации пара во время своего медового месяца думала бы о совместном будущем. О том, как они собираются провести свою жизнь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
