— Он собирается ее убить! — сказал стоящий позади нее мальчишка.
Она не обратила на него внимания. Сощурив глаза, она сделал шаг назад и впустила Вульфа.
Вульф облегченно вздохнул и пошел за ней в спальню, находящуюся по левую сторону от него. Дверь раскрылась, позволяя ему увидеть комнату с пятью маленькими детьми и еще одной женщиной одних лет с Миллисентой. Доктор Лакис лежала в постели, но он с трудом ее узнал. Она выглядела так, будто ей было лет пятьдесят.
Миллисента сделала знак присутствующим удалиться.
— У тебя только пять минут, Темный Охотник. Мы хотим побыть рядом с ней как можно дольше.
Он кивнул. Оставшись с умирающей Аполлиткой наедине, Вульф опустился на колени у ее кровати.
— Зачем вы здесь, Вульф? — спросила доктор Лакис.
Она впервые назвала его по имени.
— Сам не знаю. Просто хотел еще раз вас поблагодарить.
Она моргнула полными слез глазами и вдруг разом состарилась еще на десяток лет.
— Это не самая плохая часть, — прошептала она, — самое страшное начнется позже, когда наши тела начинают рассыпаться, пока мы еще живы. Если нам везет, органы отказывают быстро, и мы умираем. Иначе это может длиться часами и слишком мучительно.
Ее слова пронзили его, когда он подумал, что Кассандре придется через это пройти. Через еще более жуткую боль, которую она перенесла, когда рожала Эрика.
— Мне очень жаль.
Доктор Лакис не приняла его жалости.
— Просто ответьте мне на один вопрос.
— Все что угодно.
Ее обжигающий взгляд впился в него.
— Вы понимаете?
Он кивнул. Да, он знал, через что они проходили, и понимал, почему Даймоны становились теми, кем были. Кто мог их за это порицать?
Доктор Лакис дотронулась до его руки.
— Я надеюсь, что ваш сын этого избежит. Правда, надеюсь. Ради него и ради вас. Никто не должен так умирать. Никто.
Вульф смотрел на ее руку, на которой теперь были морщины и старческие пятна. Руку, которая была всего лишь несколько часов назад также крепка, как и его.
— Могу я хоть что-то для вас сделать? — спросил он.
— Заботьтесь о своей семье и не позвольте Кассандре умереть в одиночестве. Нет ничего хуже, чем проходить через это одной.
Ее семья вернулась в комнату.
Вульф поднялся и оставил их наедине с любимым человеком. Он уже дошел до двери, как доктор Лакис его остановила.
— На случай, если вы хотите знать, Вульф, меня зовут Майя.
— Счастливого путешествия вам, Майя, — голос его был глубок от сдерживаемых эмоций. — Надеюсь, боги будут более милосердны к вам в следующей жизни.
Последнее, что он увидел, это как ее сын бросился к ней, рыдая.
Вульф покинул апартаменты и пошел к себе. Когда он дошел, в нем тлела ярость. Он вошел в комнату и увидел, что Кассандра спит, а Эрик лежит рядом с ней.
Они были так прекрасны. Молодая женщина, у которой вся жизнь впереди. И ребенок, который нуждался в своей матери.
Но больше всего в ней нуждался Вульф.
Это не могло закончиться вот так. Не могло.
Он не позволит.
Схватив свой сотовый, он вышел в гостиную и позвонил Ашерону. К удивлению Вульфа, тот ответил с первого звонка.
— Ты вернулся? — спросил Вульф.
— Вроде да.
Проигнорировав обычный сарказм Эша, он перешел к делу.
— Ты в курсе, что произошло, пока тебя не было?
— Я знаю, Вульф, — с сочувствием произнес Эш. — Поздравляю тебя со свадьбой и Эриком.
Вульф задохнулся при упоминании о сыне. Он не стал даже спрашивать, откуда Эш узнал обо всем. Эш бы не ответил. К тому же, все знали, что он — фрик[(англ. freak — странный человек, устаревш. инвалид, урод, выступающий в цирке или шоу) — направление в молодёжной культуре конца XX, начала XXI века. Социальные группы людей, которые стараются выглядеть очень ярко и подчас вызывающе (необычная манера одеваться, причёски, татуировки, пирсинг), совершенно не считаясь с общепринятыми законами внешнего вида. Из общей массы их выделяет не только внешний вид, но и своеобразные взгляды на окружающий мир, слегка неадекватное поведение. Образ мышления (мировоззрение), характерный для фриков, характеризуется определенной свободой от социальных стереотипов. (Википедия)].
— Есть ли… — Вульф не мог даже заставить себя спросить, есть ли у них надежда на совместное будущее.
— Ты не готов к ответу.
Викинг взорвался от ярости.
— Пошел ты, Эш. Что значит, я не готов?
— Послушай, Вульф, — произнес Эш голосом терпеливого родителя, имеющего дело с расстроенным ребенком. — Послушай внимательно. Иногда для того, чтобы получить то, что мы больше всего желаем, нам приходится отказываться от всего, во что мы верим. Ты еще к этому не готов.
Вульф еще крепче сжал телефон.
— Я даже не представляю, о чем ты. Почему ты не можешь ответить на простой вопрос?
— Задай мне простой вопрос, и ты получишь простой ответ. То, о чем ты спрашиваешь, весьма запутанно. Ты сделал то, чего хотела от тебя Артемида. Ты спас своих потомков и потомков ее брата.
— А почему же ты этому не рад?
— Мне не нравится смотреть на то, как кем-то играют или используют. Я знаю, что сейчас тебе больно. Знаю, что ты в ярости. Я это понимаю. У тебя есть полное право на каждую эмоцию, которая бьется внутри тебя. Но это еще не конец. Когда ты будешь готов, я отвечу на твой вопрос.
И ублюдок самым натуральным образом бросил трубку.
Вульф стоял и чувствовал себя преданным. Он хотел крови Эша, но больше всего крови Артемиды и Аполлона. Как смели они относиться к ним так, будто они были ничем.
Дверь в спальню открылась, и он увидел стоящую там Кассандру, ее брови были участливо нахмурены.
— Привет, — она выглядела очень усталой.
— Тебе следует быть в постели.
— И тебе. Я забеспокоилась, проснувшись и обнаружив, что ты ушел. Все нормально?
По какой-то причине все было прекрасно, когда она была рядом. И именно по этой причине ему было сейчас тяжело с ней находиться.
Он попробовал представить, как это будет, когда ему придется держать ее за руку, пока она будет стариться у него на глазах. Когда он будет смотреть, как она начнет рассыпаться в прах…
Боль настолько сильно пронзила его, что он только и смог, что не показать ее. Не закричать, пока его ярость не потрясет залы Олимпа.
Он хотел ее, хотел быть внутри нее настолько сильно, что он едва мог думать.
Но для этого слишком рано. Она все еще была нездорова после рождения его сына. И неважно, насколько сильно он хотел физического ощущения ее тела, он не будет таким эгоистичным.
Кассандра никак не ожидала, что Вульф подхватит ее и прижмет к стене за ее спиной. Его губы накрыли ее, и мужчина поцеловал ее с такой силой, словно у него больше никогда не будет другой возможности ее поцеловать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
