Я бросил кости: пять и четыре. Слишком хорошо; нужно, чтобы Диниас немного выиграл. Я не мог ни с того ни с сего предложить ему деньги и отправить за занавес к девкам. А тем временем, чтобы сбить со следа чернобородого…
Я произнес негромко, но отчетливо:
— Так тебя интересует Амброзий? Сам знаешь, что такое слухи. Я ничего определенного не слышал, обычная болтовня, которая не смолкает уже десять лет. О да, говорят, что он вторгнется в Корнуолл или Маридунум, захватит Лондон или высадится в устье Эйвона, — бери кости, твой бросок. — Чернобородый отвернулся. Я наклонился, чтобы лучше видеть, как Диниас бросит кости, и понизил голос: — А если бы он объявился здесь сейчас, что тогда? Тебе это известно лучше меня. Поднимутся ему на подмогу западные королевства или останутся верными Вортигерну?
— Запад запылает, что солома. Видит бог, такое уже случалось. Удваиваешь или рассчитаемся? Запылает, как в ту ночь, когда ты сбежал. Боже, как я смеялся! Маленький ублюдок поджег дом и унес ноги. Зачем ты устроил пожар? Я выиграл, две пятерки. Тебе бросать.
— Идет. Ты спрашиваешь, почему я сбежал? Я же говорил тебе, что боялся Камлаха.
— Я не это имел в виду. Я спросил, почему ты поджег дворец? Только не говори, что это был несчастный случай, я все равно не поверю.
— Это был погребальный костер. Я зажег его потому, что Камлах приказал убить моего слугу.
Он вытаращил глаза, кости у него в ладони на мгновение замерли.
— Ты поджег королевский дворец из-за раба?
— И что с того? Я любил своего слугу больше, чем Камлаха.
Диниас снова было пьяно вытаращился на меня, потом все же бросил кости. Два и четыре. Я вернул себе две монетки.
— Да будь ты проклят, — выругался Диниас, — ты не имеешь права выигрывать, у тебя и так много денег. Ладно, давай еще. Ну надо же, из-за слуги! Тоже мне, благородного из себя корчишь, а сам-то ты кто? Бастард, выдающий себя за писца в монастырской келье.
— Не забывай, что ты тоже бастард, любезный мой родич.
— Возможно, но я хотя бы знаю, кто мой отец.
— Говори тише, люди кругом. Ладно, твой бросок.
Кости катились. Я молчал, с волнением всматриваясь в них. До сих пор они по большей части падали так, что я выигрывал. Сколь было бы полезно, подумалось мне, если бы можно было навлечь волшебную силу на такие мелочи, как игральные кости; особых усилий это бы не потребовало, но намного облегчило бы мне дело. Но я уже начал понимать, что на самом деле моя сила ничего не упрощает; когда она приходила, словно волк вцеплялся мне в горло. Иногда я чувствовал себя, как тот мальчик из древнего мифа, который запряг в колесницу лошадей солнца и пронесся над миром как бог, пока сила не испепелила его. Я не мог не спрашивать себя, вспыхнет ли когда-нибудь еще во мне это пламя.
Кости выпали из моей обыкновенной, человеческой руки. Два и один. К чему сила, если на моей стороне удача? Диниас удовлетворенно крякнул и сгреб кости, а я пододвинул к нему несколько монет. Игра продолжалась. Я проиграл еще три броска, и горка монет возле него заметно выросла. Он расслабился. Никто не обращал на нас никакого внимания; наверное, у меня просто разыгралось воображение. Пора попытаться выудить еще несколько фактов.
— А где сейчас верховный король? — поинтересовался я.
— Что? Ах да, король! Он уехал отсюда с месяц назад. Двинулся на Север, как только установилась ясная погода и открылись дороги.
— В Каэр-ар-Вон, ты говорил… В Сегонтиуме?
— Я говорил? О, полагаю, это раньше он называл его своей базой, но какой дурак сам загонит себя в ловушку в этом медвежьем углу между Снежной горой и морем? Нет, говорят, он строит себе новую крепость. Ты, кажется, заказал еще вина?
— Его уже несут. Угощайся. С меня уже хватит. Так значит, крепость? Где?
— Что? Ах да. Недурное, однако, вино. Я точно не знаю, где он строит, это где-то в Сноудоне. Я же тебе говорил. Это место называется Динас Бренин… Он бы и построил, если б только смог.
— Что же ему мешает? Там что, какие-то волнения? Прежние сторонники Вортимера или что-то новое? В Корнуолле болтают, что у него за спиной тридцать тысяч саксов.
— За спиной, по бокам… у нашего короля везде саксы. Но за ним они не пойдут. Они пойдут за Хенгистом, а Хенгист и король не слишком-то ладят. Да говорю тебе, Вортигерна обложили со всех сторон! — По счастью, он говорил тихо и его слова потонули в стуке костей и царившем в таверне гаме. Думаю, он уже почти забыл обо мне. Диниас нахмурился и бросил кости. — Ты только посмотри. Эти треклятые кости, верно, кто-то сглазил, как и королевскую цитадель.
Что-то в его словах затронуло струну памяти, отозвавшуюся ускользающим слабым звоном, бесследным, как гудение пчелы в ветвях цветущей липы. Я бросил кости и как бы невзначай спросил:
— Сглазил? Как это?
— Ха, вот это уже лучше. Такой паршивый бросок я, пожалуй, перекрою. Сам знаешь, каковы эти северяне: стоит однажды утром подуть холодному ветру, и они тут же начинают твердить, что это мертвый дух пролетает мимо. Они не посылают отрядов в разведку, куда там, у них ведь есть прорицатели да шептуны. Я слышал, стены возводили на высоту человеческого роста четырежды и всякий раз на следующее утро они шли трещинами… Что скажешь?
— Неплохо. Боюсь, этого мне не побить. Он выставлял охрану?
— Конечно. Охрана ничего не видела.
— А почему, собственно, она должна была что-то видеть? — Казалось, удача отвернулась от нас обоих: кости словно так же сговорились против Диниаса, как стены против Вортигерна. Сам того не желая, я выбросил два дубля подряд. Нахмурившись, Диниас пододвинул половину своих монет ко мне. — Похоже, он выбрал место, где почва была мягкой, — заметил я. — Почему ему не поискать другое?
— Он выбрал вершину скалы. Лучшего места для обороны не найти во всем Уэльсе. Она главенствует над севером и югом долины и стоит над дорогой в самом узком месте долины, там, где утесы сжимают ее с обеих сторон. Да будь я проклят, там даже раньше высилась башня. Местные жители с незапамятных времен зовут ее Королевской Твердыней.
Королевская Твердыня… Динас Бренин… Гудение усиливалось, пробуждая память. Белые скелеты берез на фоне молочно-голубого неба. Крик сокола. Два короля, прогуливающихся бок о бок, и голос Сердика: «Слушай, почему бы нам не спуститься вниз и не сразиться в кости».
Еще не осознав того, что делаю, я, почти как Сердик, неуловимым стремительным движением подтолкнул катящийся кубик. Диниас, в этот момент опрокидывавший пустой кувшин над своей кружкой, ничего не заметил. Кости остановились. Два и один.
— Тебе не составит труда перебить мой бросок, — с горечью обронил я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
