на английском». – «Конечно, только на английском», – успокоил я их. Так они пани и передали.
Ха! Это почему же я, русский, и к тому же они сами меня объявили ведущим ученым, за работы, которые у меня напечатаны на русском, – и должен говорить по-английски?? Шиш видели!!!
Прием тот же. Открывается конференция. На стенку текст на английском. И я открываю рот на русском. Пани В. Иезовска-Щебетовска в президиуме слегка пошатнулась, а в зале началось движение. Я вначале не понял, в чём дело. Оказалось, всё очень просто. На этой Международной конференции к тому времени (1989 год) оказалась одна треть делегатов, знающих русский язык: это болгары и учившиеся у нас арабы, поляки, чехи, немцы и многочисленная, до 30 человек, русская делегация. И при таком превалировании русского языка нам велят говорить по-английски?
И что же: американцы, немцы, итальянцы, шведы, японцы… очень быстро пересели и подсели к делегатам, знающим русский язык. Быстро адаптировались. С пани мы нашли общий язык – русский – она, оказывается, в совершенстве, чисто без акцента говорит по-русски. Если моя русская лекция её покоробила, то она, как женщина, не могла устоять от моих похвал и комплиментов в её адрес при открытии банкета, хотя и на русском языке. Вот тут-то она соизволила со мной побеседовать. Сухие – официальные фразы сразу закончились, как только она обнаружила, что историю Польши я знаю лучше её и одинаково не одобряю как польского князя Болеслава Храброго, разграбившего Киев в XI веке, так и Суворова, повесившего Костюшко. А моё сообщение, что цивилизация польского народа в Двуречье Одры и Вислы началась с V тысячелетия до н. э., с приходом с Дуная праславян-земледельцев, было для неё открытием.
Кафедра продолжала творчески работать.
Динамику свободнорадикального окисления липидов в крови стельных коров изучил Мяльдзин А.Р. в 1990 году.
По совместной работе с кафедрой паразитологии под руководством профессора Акбаева М.И. и А.И. Журавлева защитил диссертацию Батуков Игорь Викторович на тему: «Влияние мониезий на регуляцию электролитного обмена в организме ягнят».
В 1990 году мы организовали последнюю Всесоюзную конференцию «ВСЕСОЮЗНУЮ ШКОЛУ-СЕМИНАР БИОТЕРМОХЕМИЛЮМИНЕСЦЕНЦИЯ» (М.: Минэлектропром, 1990. 103 с.) в г. Суздаль в помещении Туристического комплекса.
Всю экономическую и бюрократическую часть организации взял на себя мой новый знакомый – доктор химических наук Кулешов Игорь Викторович, с которым мы познакомились на конференции в Ташкенте в 1986 году. Труды той конференции были изданы под редакцией Журавлева А.И. и Кулешова И.В.
Эту конференцию украсили доклады Угаровой Н.Н., Сторожок Н.М., Храповой – Институт Химической Физики АН СССР; Русиной И.Ф., Наумова В.В., Гойда Е.А., Кузьминой Е.Н., Орманова Н.Ж. (Чимкент), Е.Б. Меньшиковой и Зенкова Н.К. (Новосибирск); а также наших сотрудников: Макарова С.Н., Батукова И.В., Яроша О.Г.
На кафедре продолжали защищать диссертации:
в 1992 г. – Баранов А.В. на тему: «Хемилюминесценция лейкоцитов крови с/х животных в оценке их функционального состояния»;
в 1994 г. – наш выпускник, сотрудник отделения физики Олешкевич Анна Анатольевна на тему: «Изыскание стимуляторов (ультразвука) для получения культур клеток и интерферона»;
в 1997 г. защитил диссертацию Ярош Олег Геннадьевич. Он окончил аспирантуру в 1993 г. В том году ректор А.Д. Белов всё-таки добился – «дотравил» С.Н. Макарова. Макаров подал заявление и уволился. Это была тяжёлая потеря для кафедры.
Поскольку срок аспирантуры у О.Г. Яроша как раз закончился, я в 1993 г. сразу зачислил его на это вакантное место ассистентом.
Однако свою диссертацию Олег Геннадьевич Ярош защитил с большим опозданием, лишь через 4 года, в 1997 г., на тему: «Спонтанная и активированная биохемилюминесценция и некоторые показатели липидного обмена крови свиноматок и крыс при ожирении».
Олег Геннадьевич Ярош – рукодельный и мыслящий исследователь. На его примере можно продемонстрировать, что может случиться с очень самостоятельными и очень способными соискателями при их самостоятельном выходе на защиту, «слегка» игнорируя научного руководителя.
Кандидатская диссертация требует от соискателя «ограничиться» как можно более узким направлением – с выполнением цели исследований. Уход вширь опасен. Главное – диссертант должен гарантированно защищать свою работу.
Олег Геннадьевич сделал достаточно результативный фрагмент с получением закономерностей СРО и действия антиоксидантов при ожирении. Я предлагал ему оформить работу и выйти на защиту в 1993 г. Он ошибочно полагал, что чем больше он сделает, тем более солидной и авторитетной будет его работа, и он работал ещё лишних чуть ли не 2 года. На мое предложение, как руководителя, отредактировать и сократить текст он не согласился. Упорный малый. Я вынужден был «не мешать».
На апробации каждый из присутствующих специалистов «вцеплялся» в свою область. Гистолог – в клеточное строение, хирург – в детали операций и т. д. А таких ненужных «расширений» у О.Г. Яроша было много.
При этом каждый оппонент старался показать свою эрудицию и обсуждал не то, что сделал соискатель, а что он не сделал в побочных отраслях. Суть диссертации оказалась вообще не востребованной, она утонула в недоработанных «краях». Сказалось и его нежелание тренировать ответы.
Работу «охаяли» и предложили отложить и доработать.
Я предложил Олегу Геннадьевичу быстро выкинуть 2/3 объёма и оставить цель и результаты биофизических исследований, в которых эти приглашенные ветврачи ничего не понимают, т. е. «воевать» на своем поле, а не на поле ветеринарии.
Вместо этого Олег Геннадьевич «оскорбился», да так оскорбленный и ходил почти 2 года. К счастью, у него была разумная супруга. Она заставила его слушать научного руководителя. Мы быстро выправили работу. Он послушно репетировал ответы на возможные вопросы и успешно защитился в 1997 году вместо 1993-го.
Олег Геннадьевич Ярош оказался бесценным сотрудником, дисциплинированно, чётко и вовремя выполняющим все функции доцента – преподавателя. Способным лектором. Научным руководителем дипломных работ и любимцем студенток.
Жить ему иногда мешали некоторые заблуждения. Так, он, не имея в Москве жилья, снимал квартиру и честно подрабатывал в различных фирмах, накапливая средства на покупку квартиры.
Его заблуждения были двоякими. Вместо того чтобы сразу занять и внести деньги на квартиру, которые в то время были доступны, а потом выплачивать долг, он решил сначала накопить и сразу купить без долга.
Второе заблуждение было в том, что он считал неприступным большой сейф у него в кабинете, где он хранил заработанные средства. «Друзья» вскрыли его кабинет и сейф. Потери были существенные. Тем временем цены на квартиры взлетели на невероятную высоту. Если в отношении целей в жизни ему не особенно везло – 4 года потерял на кандидатскую диссертацию, вскрыли сейф, а потом ещё из автомобиля украли барсетку, то в отношении СМЫСЛА жизни ему везло. Очень хорошая жена и двое детей – дочь и сын. Но проблема осталась. Где жить? При распределении
