больше ста лет, но я был просто бессмертным человеком, не знающим, что был изгнан из ряда Богов, и не зная, что среди них есть мой лучший друг.
– Король Виктор рассказывал мне об этом, – неожиданно заговорил тоненький голос девушки рядом с ним. – Он был тем мальчиком.
Венториэль едва заметно кивнул.
– Именно в тот день, когда я забирал его из дома, я впервые увидел её. Ей было семь, она пряталась за юбкой матери, но при этом смотрела на меня таким восхищённым и обожающим взглядом, как не смотрел никто другой в целом мире, – он на секунду перевёл взгляд на Вентиру, но та не шевелилась. – В то время никто не думал, что у короля больше не будет законных детей, никто не знал, что супруга герцога, лишившись сына, заболеет и увянет за несколько месяцев, и он тоже не женится второй раз. Никто не знал, что эта семилетняя девочка станет наследницей всей страны, включая её саму. Правда, когда это всё стало очевидно, ей было уже восемнадцать. Услышав имя человека, выбранного ей в мужья, она бросила всё и сбежала.
– Сбежала на твои поиски, – закончила за него Вентира.
Я слышал эту историю. Отец часто рассказывал её нам с сестрой, как сказку на ночь, и Солерис была в полном восторге от девушки, которая чётко понимала, чего она хочет, а вернее сказать, кого. Мать Вентиры была примером для моей сестры, и ничего удивительного, что по её примеру она тоже сбежала из дома в своё время.
– И она меня нашла, – заметил Венториэль. – Нашла на свою голову. А ведь она всегда смотрела на меня только с восхищением, как и в тот первый день. Даже когда я превратился в монстра, она не могла смотреть на меня иначе. Ненавидела, проклинала, обвиняла, но смотрела только так.
Он снова замолчал, и воцарилась тишина. Со стороны города раздавались крики, стуки, лай собак, ржание лошадей, но это всё казалось таким далёким и неуместным, что мне хотелось обернуться и крикнуть туда, чтобы люди сохраняли тишину. Наконец, Венториэль чуть повернулся в сторону дочери и снова посмотрел на неё.
– Здесь началась твоя история. Не моя, не твоей матери, не твоей дочери, а именно твоя.
Девушка неожиданно посмотрела на собеседника в ответ.
– Думаешь, можно просто рассказать мне историю, которую я уже знаю, и я всё прощу? Прощу всё, что ты сделал и всех, кто погиб из-за тебя? Прощу тебе Риана и всё, что ты с ним сделал?
– Хенорпу же ты это всё простила, а он погубил ещё больше людей, просто потому, что ему так захотелось.
– Не сравнивай себя с Хенорпом, – буквально прошипела Вентира, а я внезапно для себя осознал, что согласен в этом с бывшим Богом тьмы.
– О, я и не сравниваю, мне очень далеко до него, – он снова перевёл взгляд на лес вдали.
– Он отдал свою жизнь за тебя.
– Не за меня, Вентира, – покачал Венториэль головой, – за нас. За тех, кого считал своей семьёй. За тебя, за меня, за твою дочь, за потомков рода Виндед, моего рода. И мы должны сделать все, чтобы его жертва не была напрасной, ведь мы – наследие Хенорпа. То, что он оставил после себя, и мы не можем подвести его доверие.
Девушка замолчала, уставившись на собеседника широко распахнутыми глазами. Мне же впервые показалось, что бывший Бог тьмы говорит совершенно искренне, причём как никогда прежде. Учитывая моё отношение к этому существу, я был просто ошарашен такими переменами.
– Этот мир лишился Богов, и следует сделать так, чтобы никто не занял их место, – вдруг заявила Вентира, а я приподнял брови, не понимая, к чему она клонит, но Венториэль понял и кивнул.
– Ты не понаслышке знаешь, как легко управлять людьми, которые стали свидетелями чуда воскрешения из мёртвых, а вместе с этим миром нам достались ещё и пять бывших Богов, и не все они будут рады тому, как с ними поступили. Несомненно, некоторые из них захотят прибрать мир к рукам и обзавестись преданными людьми.
– Ты знаешь их лучше, что с ними можно сделать? – вмешался в разговор я, сам не понимая, как успел подойти и встать примерно в метре за спинами отца с дочерью.
Обернувшись на меня, они переглянулись, словно спрашивая друг друга, кто я такой и как давно тут стою.
– Энн слишком благородна и праведна, она не станет ничего делать. Скорее наоборот, окажет помощь в контроле остальных, если попросить её об этом. Сейчас опасность представляет только Мидин, ему удалось скрыться от Хенорпа, но я постараюсь его найти. Он сбежал из того подвала и затерялся в коридорах замка, а куда делся позже, я так и не узнал. Аиона, Лайсер и Рана были развеяны и, прежде чем их тела смогут снова возродиться, пройдёт не одна сотня лет. А значит, контроль за ними ложится на мои плечи, ведь вы уже умрёте от старости, – печально улыбнулся Венториэль и снова посмотрел на меня.
Когда же он произнёс имя моей супруги, я невольно вздрогнул, но поспешил взять себя в руки. Женщина не умерла, просто наши пути разошлись, и когда она вернётся в мир, меня в нём уже не будет. Надо оставить ей письмо, чтобы не скучала и наслаждалась жизнью, как планировал поступить и я.
– А значит, что это ты наследник мира, а не мы, – справедливо заметила Вентира.
– Ну почему же. По этой земле теперь ходит ещё одно бессмертное тело, некогда принадлежавшее Хенорпу, а внутренний голос подсказывает мне, что сейчас его занимает вовсе не он, а твой брат.
– Риан?
– И мне стоит наладить с ним отношения, ведь для удержания тех, кто воскреснет в узде, потребуется любая помощь. Лайсер и Мидин не простят того, что с ними сотворили. Им некому будет мстить, но они найдут на ком захотят отыграться, и не думаю, что они оставят всё вот так, и тихо уйдут на покой. Я не потяну наследие Хенорпа в одиночку.
– Не замечала за тобой подобного самопожертвования, – усмехнулась Вентира.
– Планируя всё это, Хенорп предвидел то, что может случиться после выплеска сил, и предупредил меня. Приказал, если можно так сказать. Я не подведу его. Больше никогда.
С этими словами Венториэль отвернулся и пошёл вперёд, в противоположную от города сторону к маленькому, чудом уцелевшему, мостику через ров, которым прежде пользовалась прислуга. Прямо от него в лес вела узкая тропа, и я не знал, куда она шла дальше, но, видимо, бывший Бог тьмы
