Пока я оценивал все прелести этого натюрморта, Житник грязно выругался и попытался освободить оцепеневшего Сергея. Но, едва лишь он схватил квазимоду за руку, его пальцы утонули в гноящейся плоти. Побелев как полотно, Юрка мгновенно отскочил в сторону и стал лихорадочно стряхивать "кисель".
Но он прилип. И Юрку вырвало. Отблевавшись, он, желая отереться, поднес к лицу правую руку, но, увидев на ней частички разложившейся плоти, вновь зашелся в рвоте…
Подавив острое желание присоседиться к Юрке, я прикрыл рот и нос ладонью, поднял лежавшую под ногами большую металлическую скобу и освободил с ее помощью уже пришедшего в себя Сергея. Поняв, что золото ускользнуло из рук, человек завыл, жалобно модулируя звуки красно-черными распухшими губами, и, стремительно вскочив, убежал вниз к Уч-Кадо.
Следующие полчаса ушло на приведение в чувство потерявшей сознание Наташи. Лейла, как ни странно, перенесла этот ужасный эпизод стоически.
Если бы не этот досадный обморок, то, пока стражники и Нур приходили в себя, мы успели бы добежать до узбекской границы!
Но, видно не Судьба!
Нур, заикаясь, и размахивая руками, стал рассказывать, что это был тот самый черный мертвый человек, который двумя днями раньше схватил его за горло в штольне. Я же и мои товарищи не могли отвести изумленных глаз от известняковых гряд, скрывающих от нас перевал Арху. Полусгнивший человек, явно член экипажа сгоревшего вертолета, приполз с Арху! Даже здоровому человеку трудно было бы это сделать!
* * *
Нур был потрясен до такой степени, что не знал, что делать. Он с вытаращенными глазами метался по промплощадке и, срываясь на фальцет, орал на подчиненных. Ему было ясно, что место здесь проклятое, и надо немедленно "смазывать пятка скипидар". Но нарушить приказ Учителя он не мог. На наших глазах, этот спокойный таджик озверел, и начал палить из автомата куда попало. Мы, словно автодорожные столбики, снесённые пьяным водителем, попадали на землю. Лёжа в неловкой позе, я, в который уже раз, молил Небожителя о помощи. Было ясно, что на этот психопатический поступок Нура толкнула простая мысль: "Нет штольни, нет живых мертвецов, нет страха". В его душе шла жестокая схватка между честью Воина и слабостью Правоверного.
— Чуешь, Чёрный, как он боится Доцента?! — Не то спросил, не то констатировал Житник, глядя на Нура.
— Не убежал, остался. Ну и дисциплинка у них! Резвон, по сравнению с Доцентом, — нянька детсадовская. Ох, братцы, как мне всех нас жалко… Не видать нам Эйфелевой башни, не гулять у Букингемского дворца и даже, извините за прозу жизни, не сидеть культурно в родном туалете…
Юрка был прав. Но у меня появилось одно сомнение:
— А я вот о чем думаю… Кто этот человек? Явно не Абдурахманов… Тот плотнее, и выше… А ведь только он знал местонахождение штольни. Вполне может быть, что…
— Это не Абдурахманова сбили на перевале! — закончил за меня Житник.
— Да! И тогда вполне может быть, что Абдурахманов еще прилетит сюда… Не сегодня, так завтра. И тогда нам — хана. Он быстро договорится с Учителем и нас…
— Все это фантазии… — перебил меня Сергей, явно не желавший брать в голову сказанное мною.
— Вечно ты что-нибудь выдумаешь…
— Поживем, — увидим… А ты, Серый, как себя чувствуешь? — Я переменил тему, и шутливо ткнул его пальцем в живот. — Волнуюсь я что-то! И чего эта головешка от тебя добивалась? Ума не приложу… Будь осторожен, дорогой! У него вроде всё на месте и, похоже, в полном порядке…
Мы еще немного пошутили над притихшим Сергеем и Юркой, по-прежнему брезгливо рассматривающим свои ладони. А потом тихонько спустились в штольню, чтобы успеть выполнить дневную норму…
* * *
Обгоревший полутруп, напавший на Сергея, и в самом деле был не Абдурахманов. Это был пилот вертолета Ми — 4. С ним Тимур начинал свое "Золотое дело". Этот пилот, прозванный друзьями и знакомыми Ходжой Насреддином[42] за его козлиную бородку и веселый нрав, действовал весьма хитро. Решив подтолкнуть соперника к пешему варианту путешествия на Уч-Кадо, он провел небольшой симпозиум с приятелями[43]. После этого вертолеты, заказанные Абдурахмановым от имени Управления геологии, начали ломаться при подлете к Уч-Кадо, или задерживаться метеослужбой ввиду каких то, совершенно опасных процессов в безоблачной атмосфере. Но чаще всего рейсы просто откладывались на неопределенный срок по причине отсутствия керосина или внезапной болезни одного из членов экипажа.
Однако, самого Ходжу Насреддина подвело банальное любопытство. Увидев с вертолета людей на перевале, он решил, что это Тимур со своими людьми, но вместо того, чтобы отдать приказ об их немедленном уничтожении, слава богу, оружия на борту у них было достаточно, он начал совершать облет. Уж очень ему хотелось сначала покуражиться над неудачливым соперником. И когда он увидел, что ошибся, было слишком поздно! Вертолет расстреляла банда Резвона в упор из пяти автоматных стволов. И все что он мог сделать, так это направить загоревшуюся машину на головы обидчиков.
…Когда глаза Насреддина открылись, он увидел свои обожженные руки. Его, ничего не чувствующее, обуглившееся тело, лежало на снегу рядом с обгоревшим вертолетом. Поняв, что жить ему осталось несколько часов, он поднял глаза к горизонту, и стал смотреть на, казавшиеся такими близкими известняковые скалы. И вдруг, почти угасшим взором, он увидел, как над Уч-Кадо взметнулись в небо клубы пыли. Секунду спустя, Ходжа услышал "Ба-бах!".
"Он там, этот паршивый Абдурахманов! — подумал пилот со звериной ненавистью. — Он опередил меня и добывает мое золото!" И, собрав последние силы, пополз на Уч-кадо[44].
* * *
Второй каторжный день прошел незаметно. Мы работали молча, хотя тем для обсуждения накопилось предостаточно. Мы были подневольными рабочими, но здоровое любопытство профессиональных геологов, к счастью или беде, нас не оставило. Нам было интересно узнать, много ли золота в обрамляющих кварцевую жилу породах.
* * *
Золото есть золото и вы не найдете геолога не мечтающего открыть золоторудное месторождение. Или, по крайней мере, разведать его с первой канавы. Но дело это трудное по многим причинам.
Во-первых, — открывается обычно не месторождение, а рудная точка, как правило, с небольшим содержанием золота. А во-вторых, чтобы перевести эту точку в разряд месторождения, необходимо немалое время. После нескольких, а чаще долгих лет разведки этой рудной точки, Государственный комитет по запасам соглашается, наконец, что это промышленное, то есть рентабельное для добычи месторождение. Министерство геологии начинает раздавать награды и премии, но среди лауреатов и награжденных, вы не найдете человека в выцветшей штормовке, стоптанных сапогах, и банкой кильки в полевой сумке! Человека, впервые тюкнувшего молотком по неприметному камешку. О нем давно забыли… Он оказался не при чем. И святые для каждого геолога значки "Первооткрыватель недр" привинчивают себе на грудь важные начальники экспедиций, руководители министерских и научно-исследовательских отделов. И иногда — главный геолог разведочной партии, без которого не смогли обойтись на докладах…
