Часом позже Екатерину разбудил колокол из часовни, печальным звоном созывающий к повечерию. Заходящее солнце окрашивало тени в комнате кроваво-красным цветом, и я поспешила зажечь свечи, дабы рассеять зловещий сумрак.
– Я не могу запретить королеве прийти, – сказала Катрин, когда я передала ей слова матери, – но обещаю, что, когда она явится, ей придется меня выслушать.
– Ваше высочество, приходили фламандские фрейлины, я их отпустила…
– Скажи им, чтобы держались подальше! – воскликнула она. – Мерзкие предательницы! – Отбросив одеяло, она села. По счастью, крови на простынях больше не было. – Метта, подай мой халат, поговорим.
Екатерина расположилась в кресле с балдахином, плотно завернувшись в бархатный халат, и я протянула ей чашку бульона, принесенного Алисией.
– Прошу вас, испейте тепленького, ваше высочество, – сказала я. – Это укрепит ваши силы.
Екатерина послушно взяла чашку и сделала несколько глотков, задумчиво глядя на меня. Я придвинула табурет и уселась. Принцесса поставила чашку на столик у кресла.
– Для завтрашнего визита королевы я кое-что задумала. Мне нужна твоя помощь.
Меня терзали противоречивые чувства. За последние часы столько всего произошло, что голова шла кругом, а намерения Екатерины только добавили путаницы. Задумка принцессы, несомненно, облегчит ее тяжелое положение, а я размышляла о своих бедах всю ночь, прислушиваясь к скрипу пера по пергаменту.
К рассвету Екатерина вернулась в постель и крепко уснула. Мы с Алисией прокрались в комнатку над спальней, чтобы поговорить наедине. Я не рассказала ей о мерзком деянии герцога, но объяснила, что в жизни принцессы ожидаются перемены и что мы очень скоро вернемся в Труа.
– Ты хочешь оставить службу у принцессы ради меня?! – воскликнула Алисия. – Не смей этого делать!
– Тише, не разбуди Катрин, – шепнула я дочери. – Она полночи молилась и что-то писала. Нет, я не ухожу от нее – она сама покидает нас. Временно. Чуть позже я тебе все объясню, а сейчас нужно поведать принцессе о твоем состоянии. Мы попросим ее хранить нашу тайну, но обязаны обо всем ей рассказать. Ты позволишь?
– Конечно, – кивнула Алисия. – Она не разгневается? А вдруг она велит мне покаяться? Екатерина ведь благочестивее нас с тобой.
– Нет, она только порадуется за тебя, – тихонько рассмеялась я. – Как бы ты ни старалась все скрыть, она знала о твоей дружбе с Жаком, и он ей понравился. Принцесса пожелает тебе счастья и станет за вас молиться.
– Да, ты, пожалуй, права, – согласилась дочь. – Ее благочестие именно такого рода.
Утром в дверь постучала Агнесса. Взволнованная Екатерина сразу же рассказала подруге о случившемся, и мадемуазель де Бланьи пришла в ужас. Мучившая Агнессу головная боль отступила, но с лица не сходило выражение муки и тревоги, особенно после того, как Екатерина пересказала ей свой план перехитрить герцога Бургундского. Прозвенел колокол, призывающий к мессе, однако принцесса не пошла в церковь, а велела нам одеть ее в самый роскошный наряд и украсить полным набором драгоценностей в подготовке к визиту королевы Изабо.
– Она явится после мессы, – пробормотала принцесса сквозь напряженно сжатые губы и встревоженно заметалась по комнате. – Мне надо подготовить речь.
Королева прибыла к дочери прямо из часовни в сопровождении своей давней баварской компаньонки, баронессы Хохфельд.
– Вас не было на мессе, Екатерина, и я решила, что вы в постели, – укоризненно заметила Изабо, величественно проплывая по комнате и едва отмечая взглядом реверансы присутствующих.
Чуть раньше в покои принцессы явились «фландрские кобылы», но Екатерина, не желая их видеть, попросила Агнессу их отослать прочь. Я спряталась за пологом кровати, хотя по привычке опустилась на колени, едва услышав голос королевы. Изабо уселась в кресло Екатерины, предложив дочери, Агнессе и баронессе Хохфельд занять места на табуретах.
– Если вы не больны, дочь моя, почему вы не пришли к мессе?
Екатерина, смущенная вопросом матери, замешкалась с ответом:
– Я… мне нездоровилось, ваше величество. Благодарю вас за заботу.
– Вы прекрасно выглядите, – возразила королева. – Подойдите, я хочу на вас посмотреть.
Катрин неохотно поднялась с табурета и велела Агнессе передвинуть его ближе к креслу королевы.
– Ваше величество пребывает в хорошем расположении духа, – заметила принцесса.
– Сегодня у нас великая радость! Утром его светлость герцог Бургундский поехал в Мелён, заверив меня, что вернется вместе с Карлом. Пока шли переговоры с вероломным английским королем, герцог отправлял послов к Карлу и вот-вот достигнет с ним соглашения. Генрих Английский сбежит на свой туманный островок, а наш любимый кузен наконец-то объединит Францию. Хвала Святой Деве, это ответ на наши молитвы!
Герцог Бургундский – миротворец?! Наш любимый кузен?! Королева с бесстыдной откровенностью льстила герцогу, хотя всего месяц назад она восхищалась королем Генрихом, чуть ли не причисляя его к лику святых.
– Вы действительно верите, что Карл пойдет на соглашение с герцогом Бургундским? – изумленно вскричала Екатерина. – Это безумие! Карл ему нисколько не доверяет. Вы заблуждаетесь, ваше величество. Ах, герцог великолепно умеет вводить людей в заблуждение.
В волнении принцесса вскочила и принялась расхаживать по комнате.
– Напротив, Екатерина, в заблуждении пребываете вы, – холодно, со сдержанным гневом произнесла Изабо. – Сядьте немедленно. Давайте побеседуем спокойно, без истерик. Разумеется, вы огорчены тем, что брак с королем Генрихом расстроился, но вы не останетесь незамужней. Не бойтесь, мы найдем для вас достойного жениха.
Екатерина не обратила внимания на приказание сесть и продолжала расхаживать по комнате, шелестя юбками. Такое намеренное нарушение приличий позволяло ей обращаться к матери свысока.
– Я боюсь, что теперь король Генрих настроен слишком воинственно, – заявила она. – Вы действительно считаете, что Карл прислушается к советам герцога Бургундского, ваше величество? Карл его не выносит, потому и сбежал из Парижа, едва туда вошли бургундские войска.
– Что ж, он совершил опрометчивый поступок, но теперь стал мудрее и понимает свое положение. Хотя обуздать молодого и горячего жеребца непросто, герцог Бургундский – выдающийся государственный деятель. Карл это признает и сделал соответствующие выводы.
– А вы, ваше величество? – спросила Екатерина. – Готовы ли вы оказать Карлу поддержку? Или вы станете пререкаться с ним на каждом шагу, как с Луи? Карлу уже шестнадцать. Он должен быть регентом Франции. Он уже не мальчик, чтобы во всем подчиняться воле дяди и матери!
