— Думаю, ты никогда не узнаешь.
Вот урод. Я не знаю, что бы без него делал.
И он прав насчет Хейден. Мне тоже не хочется ее терять. Но я стою на том, что сказал прошлой ночью. И хочу, чтобы она знала без единого колебания, что я для нее — это все. Никаких зубных щеток в моей ванной или трусиков в моем ящике. Я хочу ее всю.
Мне нужно, чтобы она была уверена в себе, но ничто не запрещает мне подготовиться к тому, что она примет мой образ мыслей, не так ли?
ХЕЙДЕН
— Я могу расцеловать тебя прямо сейчас.
Амелия сморщила нос, сидя в пудрово-синей кабинке закусочной «У Тулы».
— Пожалуйста, не надо. Ты целовала моего брата и, вероятно, имела в этом рту другие части его тела.
— О, Боже. — Я закрываю лицо руками, чтобы скрыть смех и жар на щеках. — Я собираюсь притвориться, что ты этого не говорила.
— Я тоже, потому что это визуально… — Она вздрагивает и делает рвотное лицо. — Нет, спасибо.
Я снова хихикаю и отодвигаю свой бокал на край стола, когда официантка подходит с кувшином свежего лимонада. Я благодарю ее и поворачиваюсь обратно к Амелии.
— Как ты думаешь, твоя мама согласится на это? Я имею в виду, это немного сомнительно.
— Моя мама была на седьмом небе от счастья с тех пор, как ты вернулась в город. На самом деле, если бы та знала, что Джесси сейчас ведет себя как придурок, она бы вмешалась в его дела по этому поводу.
— На самом деле он не такой уж и придурок, — вздыхаю я, помешивая соломинкой напиток. — Он прав.
Она изучает меня с минуту, глаза пляшут туда-сюда между моими.
— Если бы он вошел в дверь прямо сейчас и опустился на одно колено, что бы ты сказала?
— Я бы схватила его еще до того, как он задал вопрос.
Она смеется.
— Хорошо, тогда.
— Я люблю его, Амелия. Он самый лучший человек, которого я когда-либо знала.
— Он просто потрясающий, — соглашается она. — Насколько это возможно для братьев. Но не смей говорить ему, что я так сказала.
— Ты говоришь обо мне? — из ниоткуда появляется Джинкс, руки засунуты в карманы джинсов с ухмылкой Чеширского кота на лице.
— Не подходи, сатана, — фырчит Амелия, делая крест пальцами. — Я тебя не вызывала.
Он усмехается и, вероятно, чтобы разозлить ее, проскальзывая на мою сторону кабинки.
— Я знаю, что ты говоришь не о Джесси, потому что в этой заднице нет ничего потрясающего.
Амелия фыркает, и я бью его по бедру.
— Ты говоришь о моем мужчине.
Он ухмыляется, когда официантка подходит к нам с контейнером на вынос в руках.
— Спасибо, Тейт. Можно мне колу и столовое серебро? Наверное, я собираюсь съесть это здесь, чтобы позлить Амелию.
Когда он подмигивает, девушка прикусывает губу и жеманно опускает ресницы.
— Конечно, Джинкс.
Под столом происходит быстрое движение, и Джинкс вскакивает.
— Черт возьми, Ли!
— Она старшеклассница! — ругается Амелия.
— Я просто дружелюбен, черт возьми.
— Ну, не стоит. — Ее взгляд такой пристальный, что даже я дрожу. — У меня уже есть один брат, который сейчас ведет себя как идиот, мне не нужно второго.
Он хмурится на мгновение, прежде чем перевести взгляд на меня.
— Итак, Джесси ведет себя глупо, да? Я удивился, почему ты здесь с Ли, а не с ним и Джеттом.
Пока он открывает коробку с едой на вынос и отправляет в рот картошку фри, я рассказываю ему о том, что произошло. К тому времени, как я заканчиваю, он уже вовсю уплетает свой бургер.
— Так что ты собираешься делать? — спрашивает он, как только заканчивает жевать. — У тебя есть идеи?
— У меня есть несколько. — Мы с Амелией обмениваемся улыбками. — Хочешь помочь?
Он вскидывает подбородок.
— Да, черт возьми, хочу. Я никогда не упущу возможность заставить моего брата съесть свои слова.
— Вы же знаете, что никто из вас не должен этого делать. — Я переглядываюсь между ними, благодарная за их компанию и еще более благодарная за их готовность слушать и не думать обо мне сразу же самое плохое.
— Мы любим тебя, девочка. — Амелия протягивает руку через стол и сжимает мою ладонь. — И мы уже давно знаем, как сильно Джесси тоже тебя любит. Мы делаем это для него, так же как и для тебя.
Глупые слезы начинают стекать по моим щекам, и я машу рукой перед лицом.
— Ребята…
Джинкс обнимает меня за плечи и целует в висок.
— Вот что делает семья, Хэй. И ты — часть нашей.
Глава 31
ДЖЕССИ
— Папочка, мне опять надо покакать. — Вы, черт возьми, издеваетесь? Наши задницы еще даже не коснулись скамьи.
— В один прекрасный момент ты вспомнишь, что нужно заставлять его сходить в туалет перед уходом из дома, — бормочет мама, едва оторвав взгляд от еженедельного бюллетеня и явно не желая выручать меня на этот раз.
— Пойдем, малыш. — Я беру его за руку и веду обратно по внешнему проходу, и только тогда, когда мы подходим к последней скамье, я оглядываюсь. Хейден сидит на противоположном конце у среднего прохода и грустно улыбается, когда видит Джетта, а он ее не замечает.
Вчера мы вообще не разговаривали, а это значит, что она не разговаривала и не видела его с пятницы, когда я отвез его к Бекке. Мы решили снова разделить наше время с ним, и, поскольку мои недели так заняты, она предложила мне оставить его на выходные. Сейчас, видя ее, я чувствую себя полным кретином, раз согласился на это. Именно поэтому, когда мы возвращаемся из туалета, я подталкиваю Джетта вперед себя, говоря ему вернуться к бабушке, чтобы я мог подойти к Хейден.
— Эй, — шепчу я, присаживаясь на корточки рядом с ней в среднем проходе. — Почему бы тебе не пойти и не посидеть с нами? Джетту это понравится.
— Все в порядке. Я в порядке, — говорит она с той же побежденной улыбкой.
— В церкви не лгут, городская девчонка, а теперь пойдем. — Я наклоняю голову в сторону прохода, и после некоторого колебания она встает и следует за мной. — Смотри, кого я нашел, — тихо говорю Джетту, позволяя Хейден скользнуть на мое место рядом с ним, в то время как я сажусь снаружи рядом с ней.
Джетт прыгает в ее объятия, и она едва успевает закрыть ему рот рукой, чтобы перекрыть его визг, ее плечи сотрясаются от беззвучного смеха.
— Я тоже рада тебя видеть, сладкий горошек, — шепчет она, прежде чем запечатлеть чмокающий поцелуй на его щеке.
Глаза мамы встречаются с моими, и на ее губах появляется медленная, довольная улыбка. Она тянется через спинку скамейки, чтобы погладить мое плечо.
Я не собираюсь наслаждаться третьей степенью, которую получу позже, когда Хейден не присоединится к нам за обедом, но сейчас, сидя рядом с ней вот так… это кажется правильным. Она была семьей в моем сердце так долго, и то, что та здесь, смешивается с нашей сумасшедшей компанией, как будто это самая естественная вещь в мире, что-то щелкает внутри. Что-то, что я не могу объяснить, кроме как сказать, что я очень надеюсь, что не совершил ошибку, охладив наши отношения. Потому что мне это нравится. Очень.
— У тебя достаточно места? — тихо спрашивает она, когда звонят церковные колокола, и Джетт втискивает свой зад между ней и Мамой, прижимая ее плечо и бедро к моему.
— Да, — хотя мне определенно будет трудно выйти, когда служба закончится, учитывая, что на ней одно из тех коротких, цветочных платьев, и я слишком хорошо знаю, что скрывается под ним.
— Хорошо. — Она улыбается мне и, не сводя глаз с моих, не только кладет руку мне на бедро, но и загибает ее так, что ее пальцы оказываются между моей ногой и сиденьем. — Дай мне знать, если что-то изменится.
Да, все меняется, точно. Что-то в моих штанах. Но я не говорю ей об этом. Вместо этого сижу на сорокапятиминутной службе с яростным стояком и полным животом сожаления.
Я, может быть, и охладил наши отношения, но что-то подсказывает мне, что она не собирается облегчать мне задачу.
ХЕЙДЕН
— Я думаю завтра, — бормочу я Джинксу, когда мы выходим из церкви. — Я знаю, что это в последнюю минуту, но чем раньше мы это сделаем, тем лучше.
