— Ну, я, допустим, могу трансформироваться в небольшой сгусток энергии и стать частью «Нечто» и существовать в таком виде до бесконечности. Или я способна потом вернуться в своё обычное состояние. Или, изменив уровень энергии, я могу преобразоваться во что или в кого угодно.
— Вот это да! — изумился я. — Так, возможно, передо мною сейчас сидит, допустим, Милли, а не вы!?
— Да Бог с ней, с Милли! Да на что она Вам сдалась!? — нахмурилась Альба. — А вообще… Ну, а почему мною сейчас не может быть, допустим, Фум?
— Я, — это я! Я перед вами! — забеспокоился старичок.
— Вообще-то, — досадливо улыбнулся Серпент. — Не всё так просто. Альба лукавит. Все мы имеем ту форму, которую имеем и получили с…, ну, с рождения, что ли, с первоначального выброса энергии. Да, преобразовываться в другие формы мы можем, но на короткое время, и эти трансформации забирают значительную энергию из первородной формы, что очень опасно, неприятно и грозит серьёзными последствиями. Так что мы стараемся в этой области не экспериментировать.
— Ну, мне сразу полегчало.
— А чего Вам бояться, Величайший Господин? — усмехнулся Антикв. — Вам не угрожают никакие формы, и, вообще, ничто и никто, во всяком случае, во всех четырёх Мирах.
— Откуда такое умозаключение?
— В настоящий момент мы не можем проникнуть вглубь Вас, прочитать Ваши мысли, если Вы этого не хотите, каким-либо образом контролировать Вас, обменяться частью энергии, подзарядиться в случае необходимости, — сказал Луп. — Вы — чёрная лошадка, чёрная дыра, извините уж за сравнение. Внутри Вас заключена иная, таинственная и неизвестная нам Энергия, чуждая всем Четырём Мирам. Понимаете?
— Не совсем. Ну, а обычная пуля или кинжал способны проникнуть во внутрь меня?
— Нет. Пробовали, как Вы помните, неоднократно.
— Но в меня же ведь не стреляли, а всего лишь пытались взять в плен!? — удивился я.
— Делали и то, и другое, просто Вы не замечали пуль, потому что они до Вас не долетали. Энергия Вашего поля их отталкивала.
— Чёрт возьми! А я таскал на себе этот бронежилет! — возмутился я.
— До поры до времени он был Вам нужен.
— Погодите, погодите! Сейчас я вас подловлю! — усмехнулся я. — А та авария, вследствие которой у меня были множественные переломы?! А электрошокер, после которого я почти мгновенно вырубился!? А Милли, которая с лёгкостью сковала мои движения в бассейне!? Вот вы и попались! Что-то не вяжется в ваших рассуждениях!
— Да не попался я, — нахмурился Луп. — Просто Ваше поле подстраивалось под разные внешние воздействия, корректировалось, устанавливалась более тесная связь с Вашим Сгустком. Ну, а теперь Вам не страшны ни аварии, ни электрошокеры, ни пули, ни огнемёты, ни газы. Вернее, кое-что страшно, но ничего страшного!
— Ну, вы и сказали! — засмеялся я. — Это как?!
— Вы не выстоите против ядерного взрыва или тяжёлых снарядов, фугасов и ракет. Но после распада тела Ваша энергетическая сущность в любом случае сохранится, уйдёт в Сгусток, подпитается от него, и Вы сможете вернуться на Землю в прежнем виде.
— Ого!
— То-то и оно, — улыбнулся Луп.
— Последний вопрос на сегодня, — я посмотрел на Лапида.
— Да, — Луп так же косо взглянул в его сторону.
— А этот тип действительно является предводителем или, вернее, Вождём Нижних Кланов, поднявших восстание? Вы же, вроде бы, их почти истребили? А как же Лапид? Он сидит перед нами, живой и здоровый.
— Да на что Вам сдался Лапид?! — возмутился Луп, но потом умерил тон. — Извините, но сейчас перед нами встала такая серьёзная проблема!
— И всё-таки?
— Нижние Кланы действительно истреблены. Все, до последнего.
— Не жалко?
— Толку от них всё равно не было никакого. Ну, а Лапид… Он, как и я, является порождением «Нечто». Истребляй его, не истребляй в Первом Мире, он воскреснет во Втором, и хотя и потеряет свою первоначальную Форму, но его энергетическая сущность сохранится, и будет он вечно обитать внутри «Нечто» и будет он периодически являться на Землю в ином обличье, ну, например, для того, чтобы попить пивка, попариться в бане или поиметь смазливую бабёнку. Так что помирились мы с ним. Тяжёлые времена, однако, настали. Нам нужны бойцы.
— Антикв! — вдруг тревожно воскликнула Альба и вскочила.
— Да!? — Антикв подавился рюмкой коньяка, который в это время неторопливо и приятно струился по его пищеводу.
— Ард перешёл в наступление!
— Что!? — Антикв всё-таки допил коньяк.
— Господа, мы нуждаемся в вашей помощи! Неизвестно, сколько мы ещё продержимся! Прошу, умоляю! Примите какое-то решение и немедленно! — Альба исчезла, а за нею исчез и Первый Великий Господин Третьего Мира.
ГЛАВА 24
Знание — это то, что наиболее существенным образом возвышает одного человека над другим.
Аддисон.
Серое и мутное утро переросло в день, который уверенно вступил в свои права, что ознаменовалось явлением солнца и очищением сумрачного и тяжёлого неба от мрачных туч. Я встал из-за стола, подошёл к окну, распахнул форточку и полной грудью вдохнул холодный и чистый воздух зимы. А потом я глубоко задумался, осознавая и анализируя только что полученные мною новые знания.
— Так что будем делать далее, Величайший Господин? — раздался голос Серпента сзади.
— А почему вам действительно не объединиться с Третьим Миром? — спросил я и отошёл от окна. — Что это за Правила такие? Кто их установил?
— Чёрт его знает… — буркнул Серпент.
— Они живут в нашем сознании изначально, — объяснил Луп. — Знаете, это как предохранитель, вставленный в прибор. Ну, примерно так. Каждый Мир уникален, индивидуален и отстранён от другого. Нельзя нарушать пространственно-временные границы и сложившееся положение дел. Ну, во всяком случае, надолго. Кратковременное их нарушение, в случае острой необходимости и наличия уважительных причин вполне допустимо и позволено. При условии последующего возвращения в свой Мир. Понимаете, если даже частица одного Сгустка надолго попадёт в другой Сгусток, то Великое Равновесие будет под угрозой. Это как если бы в Вашем доме завелась бы большая крыса или объявилась компания мышей, или, извините, в Вашем организме появились бы глисты, или в тело впились бы клещи. Понятно, что в таком случае Вы бы предприняли определённые меры с целью их уничтожения и полной ликвидации.
— Какие образные сравнения, однако, — поморщился я. — Почти понятно. Но не совсем.
— И что Вам непонятно?
— Но Ард же границу нарушил нагло, смело, с агрессивной целью, ничего не опасаясь, и надолго! — возмутился я.
