Россини находился в зените славы. Его жизнь приобрела размеренность и упорядоченность, в чем сказалась немалая заслуга его подруги Олимпии Пелисье. Только зарубцевалась страшная рана, нанесенная композитору смертью отца, как неожиданная гибель старого друга, маркиза Агуадо, опять выводит его из душевного равновесия. Однако слава не спрашивает, уместны ли ее проявления в данный момент. И на Россини градом сыпались почетные ордена (и от прусского короля, и от греческого), назначения (почетный член берлинской Академии изящных искусств) и прочие знаки горячего почитания (в Пезаро выпустили памятную медаль). Может быть, все это легче отвлекло Джоаккино от горестных дум, помогло быстрее оправиться от горя. Впрочем, и Болонский лицей, которым он тогда руководил, не давал возможности замкнуться в своих переживаниях. И все же состояние здоровья потребовало поездки в Париж для лечения, что маэстро и сделал в мае 1843 года.
Хотя Россини приехал в столицу Франции не для развлечений, но посетители потянулись к нему чередой, двери дома композитора были открыты для всех. Однажды к Джоаккино привели маленького мальчика с просьбой послушать, как он играет на скрипке. Мальчику было лет 8, и был он такой маленький и худенький, что с первого взгляда вызвал у добряка и толстяка Россини искреннюю жалость. Мальчик пришел с мамой и ужасно смущался. Однако как только в его руках появилась скрипка, при первых ее звуках ребенок буквально преобразился – он стал властелином прекрасной музыки! Маэстро сразу понял, что перед ним настоящий талант. Когда юный виртуоз кончил играть, Россини высказал свое удовлетворение и охотно согласился помочь мальчику, составив ему протекцию. И, улыбнувшись, добавил, что сначала обязательно должен накормить его. Этим мальчиком был польский скрипач Генрик Венявский.
Последние годы несчастья начали часто посещать «смеющегося» маэстро, сгоняя улыбку с его лица. В середине августа 1845 года Россини получил известие о тяжелой болезни Изабеллы Кольбран. В это время он отдыхал на даче в Корнети, которую арендовал, поскольку не мог жить в Кастеназо из-за Изабеллы. А в сентябре она прислала Джоаккино просьбу посетить ее. Между супругами уже давно не было близости и понимания, но в прошлом у них осталось слишком много общих воспоминаний и переживаний, и забыть свою молодость Россини не мог, да и не хотел, – ведь без прошлого нет будущего. У композитора не получилось скрыть свое волнение, хотя он знал, что это неприятно Олимпии, и, конечно, поехал к жене. Его сразу провели в комнату Изабеллы, где Джоаккино пробыл наедине с ней около получаса. Когда он выходил, на его глазах были слезы. О чем они говорили – неизвестно, но это было последнее свидание. 7 октября 1845 года Изабелла умерла. Для композитора ее смерть явилась огромным потрясением. Он всегда тяжело переживал потери близких людей. И опять это плохо отразилось на его здоровье, опять наступил период черной меланхолии. Подобно тому как после смерти отца он срочно продал свой болонский дом, где все напоминало ему об утрате, так теперь он постарался поскорее избавиться от виллы в Кастеназо, которая в его сознании тесно связывалась с Изабеллой.
Смерть Кольбран, при всей тяжести утраты, открывала Россини возможность женитьбы на любимой женщине. И через год, в августе 1846 года он обвенчался с Олимпией Пелисье.
Еще в конце 1845 года издатель Джованни Рикорди задумал поставить в своем магазине бюст Россини. Исполненный скульптором Чинчиннато Баруцци и являясь высокохудожественной работой, этот бюст, по свидетельству современников, оказался очень похож на свой оригинал. Торжество открытия бюста намечалось на 29 февраля 1846 года, день рождения композитора, однако по стечению обстоятельств его пришлось перенести на 17 марта, когда оно и состоялось в фойе театра «Ла Скала». Участвовали все артисты и оркестранты. Исполнялись отрывки из различных опер Россини в хронологическом порядке, а после прозвучал гимн в честь их автора, музыку к которому сочинил Плачидо Манданичи, а стихи – Феличе Романи. Всего лишь месяц спустя открылся большой монумент композитора в парижской «Королевской академии музыки и танца» («Гранд-Опера»).
Однако прославленный маэстро уже не писал опер. А Париж жаждал его новых произведений. Директор «Королевской академии музыки и танца» решил испросить разрешение у Россини составить новое произведение из уже написанной музыки. Согласие он получил, и в результате вышла опера «Роберт Брюс». Ее действие относится к 1314 году, когда шотландский герой, король Роберт, боролся за независимость своей страны с английским королем Эдуардом II. Это создание вызвало недоумение у слушателей. Побывавший на этом спектакле Анненков оставил следующие воспоминания: «Эта опера Россини решительно не имеет никакого характера, не оставляет по себе никакого образа и до того лишена основной идеи, что до сих пор публика не знает, принять ли ее за шутку или за серьезное произведение болонского маэстро. Так всегда бывает с пьесами, составленными из разных посторонних клочков, хотя бы каждый из них и был превосходен». И все-таки был один эпизод, вызвавший бурную реакцию аудитории, – прибытие Роберта, когда военный гимн ожидающих его бардов и народа соединяется с маршем короля. «В это время, – пишет Анненков, – публика всего театра поднимается, и крики энтузиазма из партера смешиваются с последними нотами хора. На этот отклик настоящего народа… Россини, конечно, не рассчитывал, но именно это невольное движение и довершает полный эффект, начатый на сцене». Подобной патриотической манифестации не ожидали ни авторы этого пастиччо, ни тем более сам Россини, который к этой смеси не имел отношения. Однако именно этого и надо было ожидать, учитывая, что шел конец 1846 года и были близки жаркие события 1848 года.
Революционные настроения зрели по всей Европе. В Италии они еще усугублялись антиавстрийскими выступлениями. Гроза разразилась весной 1848 года. Центром военных действий стала Ломбардия, но по всей Италии собирались денежные средства, мобилизовались лошади. Россини тоже внес 500 скуди и отдал двух лошадей (из четырех, имевшихся на его конюшне). Он всегда поддерживал революционную борьбу. Вечером 27 апреля один военный оркестр, направлявшийся в Ломбардию, остановился под окнами дома, где жил всеми любимый маэстро, и стал играть в его честь. Россини появился перед собравшимися, чтобы поприветствовать их. Неожиданно из толпы раздался крик: «Долой богача-реакционера!» Для Россини это было потрясением. Всю жизнь он ратовал за свободу родной страны, об этом пела каждая сочиненная им нота, и вдруг такое оскорбление! Оказывается, по городу ходили слухи (вероятно, пущенные врагами композитора), что прославленный маэстро отступился от патриотов, отказался от либеральных мыслей и не одобряет крайностей революционеров. Крайностей – может быть, но смотря что считать крайностью. Однако терпеть подобные выступления Россини был не намерен, а тут еще стали говорить, что 500 скуди он дал в виде векселей, не подлежащих взысканию. Все это получилось неприятно, унизительно и даже страшно, ведь неизвестно, как далеко могли бы зайти злопыхатели. На следующее утро маэстро с супругой покинули Болонью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
