Письмо Гамильтона появилось в «Известиях» 23 июля 1963 г. В тот же самый день курьер АНБ покончил жизнь самоубийством, задохнувшись угарным газом в своей автомашине. Это был сержант Джек Данлэп, отмеченный наградами ветеран войны с безупречным личным делом. Сначала он водил машину помощника директора АНБ генерал-майора Гаррисона Кловердэйла. Позже Данлэпа перевели на должность курьера.
Мотивы, побудившие Данлэпа к предательству, никогда официально объявлены не были. Но цена за измену родине была выяснена довольно точно: 60 тысяч долларов. Он истратил их на покупку моторной яхты, глиссера с воздушным винтом, спортивной машины марки «Ягуар», двух «кадиллаков» последней модели, а также на многочисленные выпивки на дорогих курортах по всему Атлантическому побережью США и на пышнотелую любовницу-блондинку. Вероятно, он начал передавать секретные данные русским примерно в середине 1960 г., так как в июне этого года он купил моторную яхту, заплатив наличными сразу 3400 долларов.
Данлэп проносил секретные документы под рубашкой и передавал их русским сначала раз в неделю, позднее – раз в месяц. Его любовница знала только, что Данлэп регулярно посещает «бухгалтера» и возвращается с большими пачками банкнотов. Он рассказывал знакомым различные истории, чтобы объяснить свое новое богатство: что у него есть земля, в которой обнаружен ценный минерал, что он получил небольшое наследство, что его отец (в действительности – смотритель мостов) имеет огромную плантацию. Что именно Данлэп успел рассказать и передать русским, узнать так и не удалось.
Данлэп оказался в безвыходном положении не из-за бдительности, проявленной в АНБ. Он пал жертвой собственной жадности. Боясь, что по окончании срока военной службы его могут перевести из АНБ в другое место, в марте 1963 г. Данлэп обратился с просьбой уволить его из армии, но попросил разрешения продолжить работу в АНБ в качестве гражданского служащего. В результате его впервые проверили на детекторе лжи. Военный персонал, приписанный к АНБ, не подвергается проверке на этом детекторе, однако будущие гражданские служащие подлежат ей в обязательном порядке. В ходе двух проверок Данлэпа были обнаружены признаки мелкого воровства и аморального образа жизни.
В течение двух месяцев все оставалось по-прежнему. Данлэп продолжал исполнять обязанности курьера и воровать секретные документы. Дополнительные проверки показали, что он жил не по средствам, и тогда Данлэпа перевели на работу без доступа к секретам. После самоубийства Данлэпа расследование шло неспешным чередом до тех пор, пока его вдова не нашла среди вещей своего мужа пачку служебных документов. Пришлось обратиться в ФБР, но смерть Данлэпа похоронила все надежды до конца разобраться в масштабах его предательства. «Чтобы чувствовать себя в безопасности, – заметил один из руководителей АНБ, – мы должны действовать, исходя из предположения о том, что все, проходившее через руки Данлэпа, покоится в сейфах на Лубянке в Москве».
Таким образом, как явствует из откровений предателей и перебежчиков, наиболее ценную информацию АНБ получает в результате вскрытия иностранных шифров. Как сказали Мартин и Митчелл, «успехами, достигнутыми в чтении шифрпереписки других государств, Агентство национальной безопасности обязано прежде всего искусству криптоаналитиков, которым помогают компьютеры».
Сколько криптоаналитиков работает в АНБ? Трудно дать точный ответ, так как современный криптоанализ весьма специализирован и раздроблен в административном плане. Многие сотрудники АНБ заняты элементарным криптоанализом или же выполняют почти механическую работу после того, как криптоаналитики проникли в шифр и в основном вскрыли его.
Несмотря на большую секретность, которая окружает работу криптоаналитиков, она напоминает действия служащих любого другого учреждения. Криптоаналитики сидят за компьютерами, перелистывают страницы документов, советуются с коллегами и делают перерывы, чтобы выпить кофе. Они имеют по крайней мере одно преимущество перед обычными служащими: нельзя брать работу домой на ночь. Однако они все равно не могут от нее отделаться, так как криптоаналитическая задача полностью захватывает ум и, кажется, никогда не оставляет в покое. Если идея приходит ему в голову дома, криптоаналитик делает необходимые записи или, если живет достаточно близко, он приезжает в свое служебное здание, чтобы поработать над ней.
Как и служащие других крупных учреждений США, американские криптоаналитики работают в больших, просторных, светлых комнатах. Туда в сыром виде поступают перехваченные сообщения. Самые срочные послания приходят по радио. Если в Форт-Миде получают несколько экземпляров одного и того же сообщения, перехваченных разными радиостанциями, редакторы пытаются устранить в нем все имеющиеся искажения. Затем сотрудники АНБ сравнивают и сопоставляют местонахождение отправителей и получателей сообщений, маршруты их прохождения и служебные пометки, присутствующие в этих сообщениях для сведения шифровальщиков и операторов связи. Это позволяет отсортировать перехваченные сообщения по принципу принадлежности к одинаковым шифрсистемам. А изучая картину переписки во всей ее полноте, можно выявить общую структуру сети связи и получить другую полезную информацию.
Криптоаналитики работают группами. Сложные современные шифры превратили работу одиночки в дело прошлого. Руководитель группы распределяет задания между подчиненными, проводит совещания, решает, является ли данный метод более продуктивным, чем другие.
Работа отдельно взятого криптоаналитика в составе группы заключается в отыскании закономерностей, которые дают значительные отклонения от случайного текста. Эти закономерности очень тонки, и отдельные буквы, в которых они проявляются, повторяются через очень большие интервалы. Только огромное количество текста может сделать неясные закономерности заметными. И только самые мощные суперкомпьютеры могут поглотить реки букв и проверить немыслимое количество возможностей, чтобы найти открытый текст криптограммы в реально допустимый промежуток времени, то есть до того, как она потеряет свое значение.
АНБ обладает гораздо большим парком компьютерного оборудования, чем любое другое подобное учреждение в мире. Однако одержать полную победу в бесконечной борьбе с шифрами с помощью компьютера американским криптоаналитикам так и не удалось, поскольку теория шифровального дела идет в ногу с достижениями криптоанализа. Также не получается полностью автоматизировать труд криптоаналитика. Компьютер смог только освободить его от утомительной монотонной работы.
В криптоанализе все еще имеются богатые возможности для чутья, интуиции, опыта и индивидуальной одаренности. В АНБ компьютеры являются, как и повсюду, орудиями труда криптоаналитиков, а не их заменой. Вычислительные машины служат криптоаналитиками-роботами, причем в весьма ограниченной степени. Во второй половине XX века, в пору расцвета компьютеров, американские криптоаналитики часто сталкиваются с теми же проблемами, которые четыре столетия назад решал Джованни Соро: заменяет знак «X» криптограммы букву «а» или букву «о» открытого текста?
Стойкость шифров, с которыми имеет дело АНБ, весьма различна. Компетентность в криптографии, как, впрочем, и в других областях человеческих знаний, изменяется прямо пропорционально техническим возможностям и экономическому богатству страны. Соединенные Штаты Америки, по-видимому, имеют наиболее надежные шифрсистемы и самую информативную разведку средствами связи в мире. Из государств, чьи шифрсообщения АНБ пытается дешифровать, безусловно, наиболее сложными должны быть шифры Советского Союза, Англии и Франции. Именно в таком порядке.
АНБ пытается вскрыть все шифры всех стран – по крайней мере, в идеале. Но ограничения в людях и средствах стесняют АНБ, как и любые другие американские спецслужбы. Эти ограничения вместе с непрерывно возникающими чрезвычайными обстоятельствами, которые отрывают американских криптоаналитиков от их обычной работы, делают идеал недостижимым. И хотя АНБ, возможно, хочет заняться военными шифрами Ливии, ему приходится сконцентрировать усилия своих криптоаналитиков на советской шифрсистеме, вскрытие которой, скорее всего, позволит получить доступ к гораздо более ценной информации.
