«Прежде чем поехать в Испанию, я тщательно подготовился к моей работе. Я потратил много времени на дешифрование старых испанских документов, обнаруженных в библиотеках Лондона и Парижа…
В Симанкасе… я счел необходимым самым доскональным образом изучить не только испанскую орфографию того периода, но и особенности почерка каждого государственного деятеля, который мог предположительно написать какое-либо из писем. Даже этого было недостаточно. Я должен был изучить склад мышления, любимые слова и выражении каждого государственного деятеля…
Занимаясь переписыванием, я постоянно рассчитывал натолкнуться на слабое место, будучи убежденным в том, что ни один человек не может в течение какого-то длительного времени столь полно скрывать свои мысли и что он каким-либо образом должен выдать себя внимательному наблюдателю… Сотни раз мои усилия были тщетны, но, наконец, я восторжествовал…
Брешь была пробита, и до 3 часов утра следующего дня я вскрыл 83 знака, представлявшие буквы алфавита, и 33 отдельных слога, означавшие слова. Ключ был далеко не полный, но больше не существовало непреодолимых трудностей… Этот шифр является самым трудным и в то же самое время самым важным из всех, так как большая часть непрочитанных сообщений зашифрована этим шифром, а не каким-либо другим…
Могут спросить, заслуживают ли доверия дешифрованные мной сообщения? Я отвечу с полной уверенностью утвердительно. У меня больше, чем у кого-либо другого, имеется оснований утверждать так. После того как я дешифровал эти сообщения, я обнаружил в некоторых случаях, что они являются зашифрованными копиями проектов, написанных открытым текстом. Так у меня появилась возможность сравнить мои дешифровки с подлинниками, и я нашел, что по всем существенным пунктам они идентичны…»
За 10 месяцев Бергенрот превзошел в искусстве дешифрования многих профессиональных криптоаналитиков, вскрыв 19 номенклаторов – в среднем по одному в каждые две недели. К тому же он еще и сам переписывал часть своих бумаг, контролировал работу переписчика, искал документы в архиве и вел отчаянную борьбу с бюрократией. Заниматься дешифрованием Бергенроту не нравилось. В одном из писем домой он написал:
«Ничто, кроме абсолютной необходимости, не заставило бы меня взяться за решение такой задачи, которая, я думаю, является одной из самых трудных, когда-либо взятых на себя человеком».
Однако 23 июля 1861 г. Бергенрот смог гордо рапортовать домой:
«Все шифрованные сообщения переписаны и дешифрованы, за исключением двух небольших писем, которые я намерен дешифровать в Барселоне или Лондоне. Сейчас я слишком устал для работы, требующей столь большого умственного напряжения, как вскрытие ключей к неизвестному шифру».
В Симанкасе Бергенроту оказывал помощь один странствующий архивариус по имени Поль Фридманн, который собирал для Французской национальной библиотеки коллекцию шифров, применявшихся различными французскими политическими деятелями XVI века. В 1868 г. Фридманн заинтересовался шифрованными сообщениями Джованни Микеля, венецианского посла при дворе английской королевы Марии, сестры и предшественницы Елизаветы I. Никто из архивных работников в Венеции не мог прочесть эти сообщения. Фридманн исследовал переписку Микеля и «вскоре пришел к убеждению, что этот шифр не относится к категории чрезвычайно трудных шифров, что им не всегда пользовались с достаточной осторожностью и что если приложить небольшие усилия, то можно раскрыть смысл переписки».
Фридманн писал, что «переписка Микеля представляет значительную ценность. Она исправит многие ошибки и заполнит многие пробелы в изложении фактов…». Например, до этого историки считали, что будущая королева Англии Елизавета была освобождена из тюрьмы и переведена в Хэмптон-Корт91 в июне 1554 г., когда у католички Марии пропала всякая надежда родить ребенка и ей уже не нужно было больше содержать под стражей предполагаемую наследницу-протестантку. Однако письма Микеля, дешифрованные Фридманном, свидетельствуют как раз об обратном. Переезд состоялся не в июне, а в апреле, и это было отнюдь не освобождение. Просто в Хэмптон-Корт в отношении Елизаветы можно было принять более строгие меры безопасности, учитывая рост народного недовольства по поводу намерений посадить на английский трон отпрыска короля Испании Филиппа и Марии. Так криптоанализ помог уточнить трактовку важного эпизода в биографии Елизаветы.
В XIX веке вскрытием венецианских дипломатических шифров 300-летней давности занимался также итальянский архивариус Луиджи Пазини. Он пришел на работу в государственный архив в Венеции в 1855 г. в возрасте 20 лет. Благодаря незаурядным криптоаналитическим способностям Пазини достоянием исторической науки стали сообщения шести венецианских послов, написанные под впечатлением таких значительных событий, как первые религиозные войны в Европе.
Другой итальянский архивариус – аббат Доменико Габбриелли – был поистине неиссякаем в своем усердном труде на ниве криптоанализа. Габбриелли вскрыл или восстановил в общей сложности 1755 номенклаторов, относящихся к периоду 1414-1742 гг. Их описание, выполненное аббатом, насчитывает 16 томов.
Однако, несмотря то что во славу богини Клио трудились многие талантливые криптоаналитики, самая известная историческая криптограмма остается до сих пор недешифрованной. Она представляет собой громадную безымянную книгу, называемую самой таинственной рукописью в мире. В 1962 г. торговец книжными раритетами из Нью-Йорка Ганс Краус привлек к ней внимание всего мира, купив за огромную по тем временам сумму.
Сама книга не производит большого впечатления. Ее украшают десятки крошечных женских обнаженных фигурок, астрологических диаграмм и около 400 рисунков растений причудливой формы, раскрашенных в разные цвета. При беглом изучении страниц рукописи глаз улавливает повторение букв и даже слов, иногда с несколько измененными окончаниями.
На первый взгляд кажется, что прочтение текста рукописи, которая по своему виду больше всего напоминает травник92, не представляет никакой проблемы. Знаки в ней сохраняют общую форму букв средневековья. Почерк – ровный, знаки выписаны слитно, словно переписчик копировал понятный ему текст. При этом все выглядит так, будто текст написан если не на известном языке, скрытом от современного глаза незнакомым почерком, то на каком-то ином диалекте, который можно легко установить. Однако знатоки самых трудных языков заявили, что они не могут понять его, а палеографы признали, что данный рукописный шрифт им неизвестен.
Криптоаналитики установили, что частота повторяемости знаков в рукописи примерно соответствует шифру обычной одноалфавитной замены. Но они торжествовали недолго, считая, что прочесть рукопись проще, чем найти решение для любой из помещаемых в газетах криптоаналитических головоломок. Все их отчаянные попытки перевести текст рукописи на любой человеческий язык полностью провалились.
Тайна окутывает рукопись с самого первого упоминания о ней в истории. Оно датируется 19 августа 1666 г., когда ректор Пражского университета Иоганнес Марчи послал рукопись своему бывшему учителю Атанасиусу Кирчеру, самому известному в то время иезуитскому ученому, за три года до этого издавшему книгу по криптографии. В сопроводительном письме, приложенном к рукописи, Марчи напомнил, что ее бывший владелец когда-то посылал Кирчеру часть текста рукописи для возможного прочтения. Этому занятию ее владелец «посвятил неослабевающие усилия… и только с его смертью работа прекратилась. Его усилия были тщетны… Примите эту рукопись в том виде, как она есть, как выражение, возможно и запоздалое, моей любви к вам; сокрушите все преграды, если они встретятся на вашем неизменно успешном пути…». Преграды, несомненно, встретились, но Кирчер, который никогда не упускал случая похвастаться своими успехами, скорее всего, так и не преодолел их, ибо его молчание говорит само за себя.
