в кресло.
- Господи, я и не подумал об этом…
Лэйд ободряюще кивнул ему.
- Не думайте. Я тоже стараюсь не думать. Неутешительная правда заключена в том, что наш приятель демон, что бы ни взбрело ему в голову, в данный момент является полным хозяином положения. Это значит, что нам придется начинать переговоры с весьма непростой позиции, согласитесь.
- Но вы…
- Да. На счет этого я не солгал. Я надеюсь, что удастся достучаться до него, выведать его намерения и рано или поздно вывести на сделку.
Крамби резко вскинул голову:
- Сделку? Сделку – с ним?
- Я уже говорил про Гоэтию, древнее искусство взаимодействия с демонами. В сущности, все оно, если отбросить жуткие ритуалы и сложные формы обращений, сводится к древнему, как человеческий род, искусству торга. Получить побольше, заплатив поменьше, вот вся его суть. Конечно, общая картина куда сложнее. Требуется предусмотреть множественные нюансы и разного рода форс-мажорные обстоятельства, оговорить неустойки, тщательно разграничить категории… Но об этом вы наверняка и так имеете представление.
Крамби потер руки друг о друга, точно пытаясь согреть бледные ладони.
- Торговля! Уж в этом я, смею заверить, кое-что смыслю!
- Не обольщайтесь, - проворчал Лэйд, не ощущая никакой радости от чужого энтузиазма, - Вести переговоры с демонами это вам не обстряпывать делишки с маклерами. Даже не представляете, как много ловушек на этом поле и чего порой стоит малейшая ошибка. Кроме того… Видите ли, едва ли вам понравилось бы иметь демона деловым партнером. Каждую сделку они считают отличным поводом для того, чтобы найти слабину в заключенном договоре, а об их любви превратно истолковывать написанное давно сложены легенды.
Плечи Крамби, поднявшиеся было на полдюйма, бессильно опустились.
- Договор с дьяволом. Понимаю. Я читал «Фауста».
- Могли бы не терять даром времени и прочитать «Скорбь Сатаны[1]», - хмыкнул Лэйд, - Дурацкая книжонка из числа тех, что попадаются мне случайно в лавке, но весьма верно отображает суть вещей, при этом не пытаясь проломить вам голову своими мистическими абстракциями и неуклюжим германским философствованием, как старина Гёте. Я знал одного парня из Редруфа, который был слепым от рождения. Родился с пустыми глазницами. Больше всего в жизни мечтая увидеть свет, он обратился к кроссарианству. Должно быть, он не был способен к обучению, потому что ни одна официальная ложа не приняла его - даже зловещий культ Карнифакса, который охотно привечает аколитов, используя их потом как корм для всякого рода тварей, любимчиков Кровоточащего Лорда. Но он не оставил попыток. Обладая жалкими крупицами знаний, вооруженный нелепыми ритуалами и сакральными амулетами, приобретенными, должно быть, в ближайшей сувенирной лавке, он дерзнул взять дело в свои руки. И взял. Где-то на задворках Нового Бангора он заключил договор с демоном, имени которого я не знаю и не хочу знать. И принес надлежащий обет по всей форме.
- Он попросил себе зрение?
- Он попросил глаза. И демон был столь щедр, что подарил ему свои собственные.
- Черт!
- Он не погиб во время ритуала, что случается со многими посвященными, не сошел с ума, не истаял пеплом. Более того, когда все кончилось, он завопил от радости, воочию увидев окружающий мир. У него появились глаза. И это были не какие-нибудь глаза демона, а вполне обычные человеческие глаза. Кажется, голубые. Представляете?
- Невероятно, - с чувством произнес Крамби, - Немыслимо.
- Но было у его глаз и неприятное свойство… - Лэйд кашлянул, - Каждую ночь они выбирались на длинных паучьих лапах из его глазниц и отправлялись на охоту. Им хотелось есть, этим демоническим глазам, а насытить их могла только сладкая кровь и теплое мясо. Как вы думаете, где они находили себе пропитание?
- Вы… О Господи!
- Да. Они отщипывали крохи от своего хозяина. А тот, хоть и ощущал ужасную боль, боялся им помешать – он слишком хорошо помнил, что такое быть погруженным в вечную тьму. Так они и сосуществовали. Днем глаза демонстрировали ему красоту мира, а по ночам взимали за это плату, отщипывали по кусочку от его тела. С каждым днем несчастный бледнел и слабел. Не потому, что открывал для себя новые краски мира, а потому, что лишался очередной унции плоти. Я видел его тело, когда все закончилось. Он выглядел так, словно поучаствовал на пирушке среди акул, а весил, должно быть, фунтов шестьдесят[2].
- Как все… закончилось? – осторожно уточнил Крамби.
Лэйд кивнул.
- Он повесился. Не мог более смотреть на мир глазами чудовища. Так что, как видите, любой договор с демоном таит в себе массу нюансов. И даже самые безрассудные и отчаянные кроссарианцы редко рискуют вверять себя милости тех богов, которым поклоняются. Слишком хорошо знают, что за этим может последовать.
Крамби кивнул сам себе.
- Третья.
- Простите?
- Третья плохая новость, которую вы собирались мне сообщить?
- Ах, это… - Лэйд потер затылок, - В сущности, эта новость являет собой производную от первых двух. Видите ли, фокус с похищенным домом даже сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
- Вот как?
- У демонов довольно специфические взаимоотношения с миром материального, - пояснил Лэйд, - Они чертовски сильны, когда выбираются в наш мир, на охоту, экскурсию или кутёж, но далеко не всемогущи. Утащить с собой в океан нематериального даже кусок угля из камина уже представляет для них серьезную сложность. Для них это ведь в некотором смысле вещь из антимира, пространства, которое чуждо их природе. Их власть в полной мере распространяется лишь на то, что им принадлежит, и это накладывает на их возможности серьезные ограничения.
- Что это значит? – тут же спросил Крамби.
Лэйду оставалось только вздохнуть.
- Вопрос власти непрост даже на самом низменном уровне человеческих взаимоотношений. Иначе господа со Стрэнд[3] не изводили бы каждый год тонны пишущих перьев. Что уж говорить о демонах? Демон легко может умыкнуть какого-нибудь адепта, который посвятил свою жизнь служению ему – в его представлении этот человек стал его собственностью, причем добровольно. Может унести с собой какой-нибудь гримуар или талмуд, если тот прошел ритуал и имеет на себе соответствующие знаки. Однажды я собственными глазами видел, как в ничто унеслась половина концертного рояля – какой-то шкодник-мальчишка вырезал на ней перочинным ножиком символ, которого ему знать не полагалось, но где-то случайно увиденный. Но чтобы трехэтажный дом?.. Такого я и
