Я бесшумно шагал по длинному гостиничному коридору. И вот тут-то меня охватило странное волнение. Причин тревожиться не было! Я просто шел получить законно купленные покой и наслаждение, и вдруг… Было ожидание чего-то необычного. Да, но откуда в этой заболоченной гостинице взяться необычному? Я остановился перед дверью, чувствуя яростное сердцебиение. Оставалось только протянуть руку. И я сделал это. Я с детства рос смелым мальчиком.
В комнате было темно, углами проступала мебель, за журнальным столиком смутно чернела человеческая фигура.
— Пожалуйста, проходите, — предложил мне мужской голос. Нестерпимо захотелось выскочить обратно, но выход остался где-то очень далеко.
— Садитесь на стул. Вы видите его?
Я ощупью добрался до указанного места. Мне было дурно.
— Здравствуйте, Александр, — продолжал голос. — Вас зовут именно так? Красивое имя, редкое по нынешним временам.
— Да, — выговорил я осторожно, — именно так меня зовут… Кто вы?
Фигура усмехнулась:
— Неважно! Главное, что вы здесь, а остальное не имеет значения. Вам удобно говорить без света?
— Потерплю.
— Вот и отлично. А то, знаете ли, у противоположных окон бывают глаза. Иногда они вооружены аппаратурой.
Мне стало полегче.
— Боитесь? Так ведь никакая темнота вам не поможет, если…
— Лично я ничего не боюсь, — оборвал меня человек. — Впрочем, и это неважно. Не будем зря привлекать внимание, ладно? Нам надо серьезно поговорить, Саша.
— Пожалуйста, — согласился я. — Только сначала объясните, как вы оказались в моем номере.
— А это не ваш номер! — рассмеялся он. — Вы ошиблись, вошли не в ту дверь.
— Как?! — я не знал, удивиться или возмутиться.
— Вы ведь прочли мое приглашение?
— Какое приглашение!
Он процитировал:
— “Жду вас в номере 215, второй этаж, налево”. Ага, вспомнили! Вы вежливый человек, спасибо, что пришли.
Издевался? Или нет? Не мог же я перепутать этаж! Во мне стремительно вспенился гнев, хотя я четко понимал — ситуация если и не жуткая, то по крайней мере жутко странная.
— Переставьте, — он стал серьезным. — Я ни в коем случае не издеваюсь над вами. И тот факт, что номер не ваш, тоже совершенно неважен. Сейчас вообще все неважно, кроме нашего разговора.
Мысли мои читал, что ли?
— Ладно, говорите. И покороче, если можно.
— Покороче… Я хочу убедить вас в одной вещи, но подозреваю, что это будет непросто.
Я молча буравил полумрак глазами и ждал, что этот тип еще скажет. Он находился прямо перед окном — отличная позиция для разговора — был виден только его силуэт, ничего больше. Тут он меня ошарашил.
— Саша, — сказал он мне, — это звучит либо глупо, либо пошло. Я собираюсь убедить вас в том, что вы плесень.
“Псих, — мелькнула догадка. — Сбежал откуда-нибудь”.
— В каком смысле? — спросил я, стараясь не подать вида.
— Разумеется, не в буквальном.
— Ну уж… — протянул я. Становилось интересно.
— Не согласны? — он был ироничен. — Я ущемил ваше человеческое достоинство? Ладно, смотрите. Насколько мне известно, вы профессиональный гонщик, выступаете За клуб молочного комбината.
— Да, — хмуро подтвердил я. Про человеческое достоинство — это он зря.
— Ваша работа имеет хоть какой-нибудь смысл? Очевидно, нет. Вы первый убеждены, что нет. Вот когда вы разнесете груду шин по бокам желоба, а затем благополучно догорите в остатках капсулы, только тогда смысл прояснится. Толпа зрителей получит удовольствие. Правильно?
— Это мое дело, — сказал я, — где и как догореть.
— Ну что вы, я не посягаю на ваши священные права… Но если теперь вспомнить разнообразные способы вашего приработка, то станет окончательно ясно — от вас, как от социальной единицы, нет ни малейшей пользы обществу. Скорее наоборот.
Я напряг мышцы. Я тихо заметил:
— Любопытно. Какой приработок имеется в виду?
Он ответил жестко:
— Вы преступник. Начинающий, правда. Вам 28 лет, и вы решили, что настала пора жить по-человечески. Спортивная карьера бесславно заканчивается, спортклуб беден и бесперспективен, звездой стать не удалось, а накопленные деньги незаметно растворились в тоскливых буднях. В районе Северных новостроек у вас не сложились отношения как с органами охраны правопорядка, так и с местными приятелями. Тогда вы перебрались в центральные трущобы, в район вашей бурной юности. Вы нетерпеливы, вам надоело заниматься ерундой, работать по-мелкому и уж тем более рисковать жизнью в капсульных гонках, захотелось серьезных дел и серьезных денег. Я точно сформулировал ваши потаенные цели? Правда, вы пока не располагаете достоверной информацией, не имеете плана действий, вы просто тычетесь по углам, выясняя, кто и как. Или я ошибаюсь?
Этот гад не ошибался. Его информация была более чем достоверна. Я обнаружил, что сижу с отвисшей челюстью, что пальцы мои нервически тискают друг друга, что во рту скопилась слюноподобная дрянь, и я решительно сглотнул, решительно собрался с мыслями и приготовился врезать ему что-нибудь решительное. Но сказать-то мне было нечего. Решительно нечего.
Неизвестный тип говорил ровно:
— Впрочем, простите меня. Указывая на вас, я обвиняю главным образом не вас лично. Дело в том, что таких — сотни миллионов. И от вас всех нет обществу никакой пользы. Ваш эгоизм — не норма поведения, а догма, святыня, в сознании вашем нет ему альтернативы. Деньги входят в ваш обмен веществ. Времяпровождение… Вероятно, я безобразно банален? Это от волнения, простите еще раз… Вы сладострастно вырождаетесь, поодиночке и все вместе. Какая у вас цель, в чем ваш смысл жизни? У всех один и тот же — жить по-человечески. А если повезет, то лучше. В общем, вы плесень, хомо-образная, вовсе не отвратительная — просто плесень. Курьез эволюции.
Эти теоретизирования были настолько неуместны, настолько не укладывались в мои прозаические страхи, что я опомнился.
— И что дальше? — спросил его зло. — Вы, конечно, отменный проповедник, только объясните, наконец, откуда вы меня знаете! Откуда вы столько обо мне знаете!
— Странный человек! — с неожиданным отчаянием произнес он. — Зачем бесполезные вопросы?
Я приподнял зад.
— Не хотите отвечать, не надо. Дело ваше. Но тогда нам не о чем разговаривать. Будет лучше, если вы уйдете самостоятельно.
— Сядьте, — сказал незнакомец. Точнее, приказал офицерским металлическим голосом. Я повиновался, сам того не желая. Упал обратно, даже не пикнув.
— Повторяю. Вы, Александр, вошли не в свой номер. И уйдете отсюда вы, а не я. Уйдете, когда беседа закончится. Не раньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
