И я решаю, что не скажу ему правды. Пусть никогда не узнает, что на самом деле он – демон. Так будет лучше для него.
– Обещай мне, что не скажешь Аваддону, – тихо говорю я Ною.
Тот понимает меня с полуслова.
– Хорошо. – Седую бороду праведника треплет ветер. – Я обещаю. Мы объясним: у Хальмгара случилось умопомешательство... Не волнуйся.
Первый вертолет опускается на площадку, нещадно рубя лопастями воздух.
От этих жестких, упругих звуков оживает оцепеневший Самхайн.
Он вне себя от злобы. Просто в бешенстве. Да, у него отнята магия, и он сильно ослаб физически. Но еще хуже – понимание того, что ты проиграл. Меч Душ дергается в последних судорогах, испуская искры. Но металл еще жив...
Самхайн ревет, как раненый бык, – из горла рвется клич кельтов. Демон летит на Аваддона, занеся лезвие над головой. Из группы безмолвно стоящих балахонов за ним рванулась хель – чтобы удержать, спасти, остановить...
Поздно.
Аваддон оборачивается – Самхайн уже почти рядом. Легко, даже с ленцой, ангел ныряет вниз – зажав рукоять серпа двумя руками, он бьет демона в живот, в то место, где сходятся ребра. Дергает вверх – вспарывает грудину, как быку на бойне. Из тела Самхайна не выливается ни единой капли крови.
– Аааааа... – выдыхает демон и судорожно хватается левой рукой за плечо ангела. Их глаза рядом, они почти соприкасаются ресницами. Лицом к лицу.
– Да, – соглашается Аваддон и бьет его второй раз. Прямо в сердце.
Хель испускает такой вопль, что у меня кровь замерзла в жилах. Уверен, его слышит и Сатана в туалете. Плач богини смерти по мертвому любовнику.
Грудь Самхайна начинает странно вздуваться – как будто внутри кто-то накачивает насосом воздушный шар. Голова поникла, вывалился язык. Я вижу, как в разрезе от серпа копошатся черные глаза, клювы. Тело демона неожиданно взрывается – десятками крыльев, ног с когтями, гомоном хриплого карканья... Труп взвился в воздух, развалившись на сотню воронов. Вихрь из перьев кружится по вертолетной площадке. Никто из птиц не отлетает далеко – едва взлетев, они пикируют, сломав крылья. Лава растворяет их в себе, тельца мгновенно сгорают, попав под лопасти ангельских вертолетов, тушки разлетаются брызгами крови и мяса. Один из воронов камнем падает у моих ног, дергает крыльями, мучительно умирая, – кажется, разорвалось сердце. Жуткое карканье стоит над площадкой.
«Серп скорби» забирает душу Самхайна – в Небытие. Туда, откуда нет возврата...
Дождь из мертвых птиц заканчивается так же резко, как и начался. В ту же секунду тела всех одиннадцати древних богов развеиваются в прах – рассыпаются пеплом, как недавно йотун. Носитель Меча мертв, пришел черед и тех, кто вложил в его лезвие свои души.
Последний взгляд хель полон ненависти, ее тело разрывается на порошинки, тает, как сливочное мороженое.
Со стуком раскатились кости из четок бога Ахримана, в последний раз успела лязгнуть клыками собачья голова Анубиса.
С десяток балахонов мягко оседают в вихре огненных искр, из рукавов сыплется горячий пепел. Одежда вспыхивает зеленым пламенем, превращаясь в погребальный костер. Материя горит, резко потрескивая. Все кончено.
Древние боги мертвы.
Аваддон смеется, за руку здоровается с командирами ангельского спецназа, что-то оживленно рассказывает. Кинув взгляд на меня, задает пару вопросов. Возвращается со шприцем, с приличной порцией серы, быстро сует в ладонь.
– Уколись. Тут слишком много ангелов, тебе будет совсем хреново.
Я вонзаю иглу в вену, любуясь багровыми облаками.
Аваддон тычет рукой вниз, несколько раз звучат слова «туалет» и «Сатана», и ангелы у вертолета громко ржут. Группа спецназовцев с крыльями за спиной, держа в руках автоматы, подходят к лифту на крыше. Все понятно. Они идут за Дьяволом.
Я достаю из кармана записку из пергамента. Разрываю ее в клочья. И швыряю с крыши. Ни один из клочков бумаги не долетел до земли – каждый сгорел от брызг лавы.
Ной смотрит на меня в недоумении, открыв рот.
– Я пойду на Страшный Суд вместе с Сатаной и бесами, – злобно и отчетливо говорю я ему. – Мне не нужно никакого прощения: я от всей души презираю ваш Рай и эту подачку. Демон я, в конце концов, или кто?
Ной «зависает». Справившись с эмоциями, праведник сухо кивает.
– Да, конечно, – соглашается он. – Ты – самый настоящий демон.
Он делает знак одному из офицеров-ангелов. Тот достает наручники...
Отступление № 9 – Иешуа/Самаэль
Экраны IMAX заглохли – рекламу больше не показывали. На помосте воцарилось молчание, исчезли лучи прожекторов, потемнели софиты. Дирижабли с изображением креста в багровом небе были похожи на уснувших китов.
Стоя в тени рекламного плаката «Иисус любит тебя», Ной и Иоанн переговаривались шепотом. Все ждали Главный Процесс.
– И все же не верю я, что Он ничего не знал, – страстно шептал Ной. – В голове у меня не укладывается. Как можно? Властитель Земли, всего живого, включая носорогов, – и Диавола за каким-то лунным грунтом не разглядел? Сомнительно, Иоаннушка... Ох, как же мне сомнительно...
– Да и у меня этому стопроцентной веры нет, – тихим голосом отвечал Иоанн. – Но, может, и правда не видел... Откуда ж мы знаем? Самхайн не дурак, и свой план идеально продумал. А может, напротив – виделась Ему ситуация, как на ладони, но у Него принцип такой: Он в Раю не должен в одиночку все вопросы решать. Иначе дойдет до того, что к Нему из буфета начнут приходить: Господи, открой баночку «пепси», чего тебе стоит. Он проблему на нас и свалил – типа, докажите, что райские яблочки не зря кушаете. Толку-то это обсуждать, Ной? Видел не видел – Он нам не скажет.
– Вне сомнений, – грустно согласился Ной. – Но это очень и очень жаль.
...Молния неожиданно ударила в помост – прямо на его середине появились Иисус и Дьявол. Они стояли друг напротив друга, как Онегин и Ленский. Ною в первую секунду даже показалось, что оба держат в руках пистолеты.
Иллюзия рассеялась в то же мгновение – Иисус заложил руки за пояс джинсов и, склонив голову, благожелательно рассматривал оппонента. Дьявол смотрел на противника в большей степени равнодушно. Ангелы доставили его на Страшный Суд так быстро, что из одежды Сатаны сыпался песок. Люди на площади превратились в статуи.
– Ну, здравствуй, Самаэль81. – Иисус с легким любопытством задержал взгляд на рогах противника. – Как ты изменился с тех пор, как... ушел из дома. Если бы не сам тебя создал – в жизни бы не узнал. Не нагулялся?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
